Наш современник умер, и попал в тело отпрыска рода Волховских, правящих альтернативным Петербургом в Русско-японском конгломерате. Вроде бы радоваться надо. Тут тебе и магия мечей, и деньги, и реальная возможность изменить мир, о которой раньше можно было лишь мечтать, но нет добра без худа. Хреново владеть катаной-умбра, вот вам крест. С одной стороны это ультимативное оружие и предмет безусловной власти, с другой стороны — проснуться не успеешь, а Растеряевы с Молчановыми уже плетут заговоры и вообще хотят тебя убить. Ещё какой-то непонятный Человек в маске Кабуки объявился, мутит воду в стране, и, видимо, государство ждут новые потрясения. Хватит, а? Давайте обойдёмся без новых впечатлений. Война с США давно отгремела, все только-только оправились после неё, а тут опять что-то назревает. В общем, присядь. Это долгая история.
Обычно студенты не охотно приходили на утренние занятия по фехтованию, но этот урок был интересен всем. Тренировочная площадка за зданием института не успела толком прогреться, солнце недавно поднялось над горизонтом и едва пробивалось сквозь тучи, однако на трибунах собрались все курсы — от первого до четвёртого. Парковка была так глухо заставлена автомобилями представительского класса, что свободных мест не осталось.
Студенты плевать хотели на противную морось, сырость и прохладу. Никто не боялся наступить в лужу и испортить студенческие брюки, никто не боялся до нитки промочить роскошные пиджаки. Чёрт с ними, с этими тряпками. Брюки и пиджаки можно сдать в химчистку когда угодно, а вот посмотреть, как скрестились самые дорогостоящие клинки Петербурга, получалось не каждый день. Обычно тренировочные бои проводились с тренировочным оружием, но тут — настоящее, магическое.
Огненная шпага Растеряева интересовала зрителей не так сильно. А вот катана-умбра Волховского, о которой не слышал только ленивый, создавала ажиотаж сама по себе. Она не только фигурировала в учебниках по современной Русско-японской истории, но и считалась очень смертоносным оружием. Настолько смертоносным, что сам Царь-Император не решился отобрать его у семьи Волховских, хотя поговаривали, что пытался.
Княжич Волховский против Растеряева ничего не имел, даже не взирая на попытки превратить обычный подростковый конфликт в настоящую дуэль. Он воспользовался спаррингом с боевым оружием как возможностью побывать в схватке, приближённой к реальной. А вот Растеряев же ставил на этот бой очень многое, потому что ненавидел Волховского. В княжиче Растеряева раздражало абсолютно всё: статность, привлекательность, длинные белые волосы, несправедливый избыток внимания со стороны сверстников, и особенно сверстниц.
Растеряев считал, что не будь Волховский княжеским сынулей, никто бы не вертел рядом с ним хвостом. «Я поставлю тебя на место, ублюдок, — подумал Растеряев. — Тогда Молчанова предпочтёт меня. А остальные забудут о желании набиться к тебе в друзья!»
Они стояли друг напротив друга на дистанции вытянутой руки, и клинки вынимать не спешили. Рано. Биться без правил — удел трактирных пьяниц. Потому, в ожидании команды военного инструктора, оппоненты соревновались в стойкости взглядов. Между ними была не дуэль, а спарринг с допустимостью применения меньше половины магической мощности, но даже к этому стоило относиться серьёзно.
Волховский отвёл взгляд, как отец учил. Изобразил неуверенность.
Это заставит противника расслабиться, действовать напористо и необдуманно, что создаст почву для эффективной контратаки.
«Забавно, — подумал Волховский. — В предыдущей жизни я бы уже трусился от страха в такой ситуации».
— Глаза прячешь, княжич? — нагло спросил Растеряев. — Боишься, что я извожу тебя в грязи? Правильно боишься. Тут папенька тебя не выручит.
— Схватка рассудит, Николай Валентинович, — вежливо ответил Волховский, и скромно ухмыльнулся. — Но если вы вдруг оступитесь, упадёте лицом в лужу, и вам понадобится химчистка со скидкой — я готов предоставить услуги семейной прачечной.
— Какой джентльмен! Да я тебя…. — зло начал Растеряев, сощурился, заготовил обидное ругательство, но договорить не успел.
— Внимание! — с трибуны рявкнул рослый инструктор, одетый в тренировочную преподавательскую форму.
Волховский положил ладонь на изящную рукоятку катаны, и коснулся цубы кончиком большого пальца.
Растеряев взялся за инкрустированный драгоценностями эфес фамильной шпаги.
Над тренировочной площадкой возник прозрачный защитный купол, который отделил трибуну от места схватки.
«Стоит предложить отцу ввести налог на безвкусицу», — подумал Волховский, когда покосился на шпагу. Ему казалось излишним подобное обилие ценных камней в одном изделии. Такое даже в качестве декорации в гостиной повесить стыдно, а Растеряев гордо таскал эту штуку в открытом виде.
— К барьеру! — рявкнул инструктор. — Р-р-разойтись!
Растеряев с Волховским отдалились друг от друга на положенные восемь шагов, и крепче схватились за рукоятки. Инструктор велел:
— К оружию!
Волховский плавно вытащил катану из ножен, Растеряев же резко выдернул шпагу, и гневно фыркнул, засопел ноздрями.
— Бой!
Зрители моментально оживились.
С правой трибуны закричали японские студенты и студентки. Студенты на японском языке скандировали что-то одобрительное в адрес Волховского, а студентки глядели на того влюблённо. Не отставали и русские — их зрительские симпатии доставались Волховскому не в меньшей степени. Растеряева практически никто не поддерживал, и это бесило его, ведь он считал, что внимание полагалось именно ему.
Клинки пробудились по мысленной воле хозяев. Катана покрылась иероглифами из чёрного света, сгустила сумрак рядом с Волховским. Шпага же просто разогрелась, и вокруг Растеряева возникло прозрачное марево.
