Всего неделю удалось им пограбить русские земли. А потом пришлось уносить ноги от преследующих их регулярных войск. К месту сбора, прибыла только треть участвовавших в набеге воинов. Остальных, в основном ногаев, погубила жадность. Увлекшиеся грабежом татары не заметили, как были окружены дворянской конницей. В жестоком бою они все до единого полегли. Но задержали русских, дав возможность хитрому и опытному Асан-мурзе, с полоном и своими воинами уйти в степь.
Думы мурзы прервали крики людей. Что-то происходило возле мужской группы полона. Мурза, стегнув коня плеткой, направился к ней. Колонна стояла. Всадник — конвоир, крутясь на коне вокруг стоящего на обочине дороги высокого, светловолосого, крепко
сложенного пленного, осыпал его градом ударов нагайки, пытаясь заставить вернуться в колонну. После каждого удара на рубахе пленного проступал кровавый след плети, но он продолжал стоять на месте. Будь ясырь, велик, конвоир, не раздумывая, зарубил бы непокорного русского, но Асан-мурза, думая об убытках, заранее предупредил своих людей о том, что только он вправе распоряжаться жизнью пленных.
Подъехав ближе, мурза увидел, что пленник совсем еще молод. Мужество, с которым переносил удары юноша, поразило жестокое и черствое сердце старого татарина. Жестом он остановил очередной замах руки конвоира.
— Что ты хочешь, пленник? Живота или смерти? — спросил он у него по-русски.
— Смерти! — презрительно посмотрев на мурзу, еле слышно произнес юноша, распухшими от жажды губами.
— Ты заслужил ее! — великодушно разрешил Асан-мурза, дав конвоиру команду, — Едигей! Отправь неверного к его Богу!
Сильные духом и крепкие телом непокорные мужчины всегда были проблемой для владельцев полона. Поэтому не многие из них доходили до места назначения, рынка рабов в Крыму. Как правило, их вырезали еще в начале пути.
Едигей, тщедушный, скуластый татарин, в полысевшей лисьей шапке и одетом на голое тело, мехом наружу овчинном тулупе, не торопясь, вытащил из ножен кривую и длинную татарскую саблю. Толпа пленных замерла в смертельном ужасе. Внезапно, расталкивая, пытавшихся удержать его, из толпы, под ноги коня мурзы, выкатился человек и, встав на колени, поклонился мурзе. Им оказался юноша, тонкий и хрупкий.
— Господин! Он не ведает, что творит! Дозволь, я поговорю с ним, и он станет тихим и покорным. Он не простого рода! За него тебе заплатят большой выкуп! Пощади его! — произнес юноша. Несмотря на унизительную позу, черты лица юноши были исполнены изящества и благородства, вызывая уважение и доверие к нему.
— Назови свое имя! — не поверил мурза.
— Князь Андрей Бежецкий! — став в полный рост, с гордостью назвал себя юноша.
Мурза молчал, раздумывая над предложением пленника. Он не привык отменять свои решения. Но чувство выгоды перебороло его. Глупо превращать в прах большие деньги!
— Слышал о таком князе! — наконец решился Асан-мурза. — Забирай своего друга. Но учти, если ты лжешь, тебе не сносить головы!
Скурыдин безучастно стоял в стороне. Он был не в себе. Андрею стоило больших трудов, заставить Ваську вернуться в колонну.
— Васька! Пойдем! Нельзя тебе умирать! — уговаривал он, пытаясь стащить с места стоящего, неподвижно, как вкопанный в землю столб, друга. Мурза, наблюдая, за безуспешными попытками Андрея, уже подумывал над тем, чтобы изменить свое решение, как что-то перевернулось в душе Васьки. Самоотверженная ложь друга заставила его изменить свое решение. Скупая слеза скользнула по его щеке:
— Прости Андрей! Конечно, нельзя! — наконец произнес он. Поддерживая друг друга, они вернулись в колонну пленных.
— Зачем ты солгал? — спросил Васька, как только колонна двинулась. — Я рядовой воин! Рано или поздно татары узнают об обмане. Мурза не простит тебе этого!
— Зато ты жив! Что-нибудь придумаем! — улыбаясь, отвечал ему княжич. — У нас еще будет время!
