Он достал из ящика стола второй такой же рулон бумаги, развернул его и принялся писать, сверяясь с тем, соглашением, которое уже заполнил. Закончил, присыпал оба договора песком, помахал над ними кистью из какого-то странного меха, после чего повернул обе бумаги ко мне, придвинул чернильницу и палочку для письма.
Я внимательно перечитал обе бумаги, удостоверившись, что в них написано одно и то же, после чего взял палочку и расписался на обоих соглашениях. После этого Григорий сам расписался в каждом из договоров, достал из ящика стола печать, обмакнул ее в пропитанную чернилами тряпицу и поставил два оттиска.
– С договорами все, – протерев лоб, сказал он. – Сейчас подсохнут, и сможешь один забрать. Теперь еще кое-что нужно заполнить, чтобы тебя в Виннице приняли и фураж выдали, то тебе подорожная нужна.
Он снова запустил в ящик стола руку, вынул из него еще одну свернутую в рулон бумаженцию, развернул и снова взялся за письменные принадлежности. Обмакнул палочку в чернила и принялся писать.
– Значит, сим заявляю, что выдана подорожная Олегу Кирилловичу, который направляется на Ямпольскую заставу, для несения там пограничной службы, охраны дорог и земель. Про то, что тебе нужно оказывать всякую помощь и содействие, это уже здесь сказано. Теперь дальше… Ага. Выдать продуктов сроком на месяц на сорок пять человек и фуража на лошадей в количестве… – он поднял голову и посмотрел на меня. – Сколько у вас лошадей-то?
– Девяносто, – скромно потупился я. – По основной и заводной на каждого воина.
– Да, – Григорий почесал в голове. – Это, получается, что вы не службу нести будете там, вы весь остаток лета, да первую половину осени, пока тепло будет, станете траву косить, чтобы вам на зиму сена хватило.
– У нас лошадки татарские в основном, – пожал я плечами. – С бою взятые. Они и из-под снега травку копытить умеют. Но в чем-то ты прав, сено придется либо самим заготавливать, либо у местных покупать. Но что-нибудь придумаем, мы ведь и по Пяти Княжествам с таким же стадом кочевали. Прокормим как-нибудь.
– Ладно, фуражом мы вас обеспечим, – махнул рукой мэр. – Но уж сено вам придется самим добывать. Хотя на первый месяц, наверное, дадим, правда, не представляю, какой же обоз вам придется с собой от Винницы везти. Хорошо.
Он едва успел убрать палочку от бумаги, чтобы не оставить на ней жирную кляксу. Вытер стол какой-то тряпицей, и снова принялся писать, комментируя это вслух:
– Девяноста голов. Теперь расписаться и поставить печать.
Он оставил размашистую подпись почти на треть листа, после чего снова потыкал печатью в пропитанную чернилами тряпицу и оставил оттиск. Подождал с полминуты, пока жидкость впитается в бумагу, присыпал все песочком, который тут же стряхнул пуховкой.
– Держи, – сказал он. – Это покажешь стражникам на городских воротах в Виннице, тебя проводят к мэру. Он должен будет нагрузить чего, сколько нужно, снарядить обоз, который с вами уже до самого Ямполя пойдет.
– А потом нас едой снабжать как будут? – спросил я, но подорожную все-таки забрал.
Сам подумал о том, что неудобно нести будет. Надо бы какую-нибудь сумку купить для бумаг, или тубус. В монастыре многие рукописи из тех, что в книги не сшиты, прямо рулонами в тубусах и хранились. А у меня, вот, первые официальные документы появились, а положить их некуда. Это не кожа с боярской печатью, которую можно в седельную суму засунуть, и ничего с ней не случится, никуда выжженный знак не пропадет. Бумага – штука нежная, обращения требует особого. Я мамину-то книгу, хоть она и в обложке жесткой, деревянной, чуть ли не в десяток тряпиц заворачиваю, чтобы ничего не случилось.
– Обоз раз в месяц приходить будет, – ответил Григорий. – Ну ты ничего, не беспокойся, на заставах люди не голодают. Все с вами нормально будет. К тому же, вам еще и мост через Днестр охранять, а там река хорошая, рыбы, говорят, много. Сети рыболовные купи у местных, да лови, каждый день будешь свежей рыбой баловаться.
– Просто не работа, а какие-то развлечения сплошные, – я усмехнулся. – Рыбу лови, сено коси, в леса ходи охотиться, да у местных вино и фрукты покупай.
– Ты, главное, дозоры и караулы в порядке держи, а так все нормально будет, – кивнул мэр. – В свободное время, чем хочешь, можешь заниматься. А насчет вина – это ты правильно придумал. У меня есть тут, кувшинчик молдавского, не хочешь выпить по стаканчику за договор?
От мысли про вино мне сразу же стало дурно, даже тошнота, которая вроде бы окончательно ушла, снова подступила к горлу.
– Нет, Григорий, извини, – махнул я рукой. – Не обижайся, просто вчера с Николаем и остальными гуляли, перепил. Еле в себя сегодня пришел.
– Ну, раз так, то и я в одиночку пить не стану, – он убрал лишнюю бумагу обратно в ящик стола, снял с носа очки и положил в футляр, поднялся на ноги. – Ну пойдем тогда за людьми твоими, да на склады. Нужно же вас в дорогу едой снарядить.
