Боярин Лука тоже расстегнул застежку и стряхнул плащ на пол. Выглядел он как обычно, длинные усы свисали ниже подбородка, а посреди бритой головы торчал чуб. Я часто видел, как он выбривает голову своим ножом, хоть и до конца не понимал, зачем он это делает.
– Это ведь ты отбил его с места казни, когда он попытался вызвать меня на поединок в прошлый раз? – спросил наместник. – Ты – хороший воин, Лука, и тебе совсем не обязательно умирать. Я помню из-за чего началась твоя вражда с Андреем, и могу положить ей конец. Я договорюсь с ним, тебе вернут имение и твои деревни. Только брось этого самозванца, и все это снова станет твоим.
– Мое моим и так останется, – ответил боярин Лука. – А княжича я не брошу. Я с ним через многое прошел, служил ему так же верно, как его отцу. Да, именно отцу, я верю, что Олег – действительно сын князя Кирилла. Расскажи лучше, как вы его отравили. Мышьяком, верно? Ну и как я должен верить, что вы и мне мышьяка в вино не подсыплете? Нет, Дмитрий, я тебе не верю. С Олегом я останусь до конца.
Если наместник хотел найти кого-то, кто откажется от меня, то начинать ему точно нужно было не с боярина Луки. Это был человек по-настоящему верный, особенно после того, как я спас из петли его сына. И да, он возвратил мне этот долг сторицей, но все еще считал себя обязанным.
– Жаль, – поморщился наместник. – Дурак ты, Лука, и свой последний шанс упустил. Взять их.
Я напрягся. Это был ключевой момент, если дружина сейчас похватает оружие и бросится на нас, то, значит, мы зря сунули голову в осиное гнездо. Хотя, какое это осиное гнездо было, самая настоящая медвежья берлога. И медведь в ней сидел старый и сильный.
Однако никто из дружины даже не дернулся. Только один из них, старый воин, чем-то неуловимо напоминавший мне Игната, встал со своего места и пошел ко мне. Остановился в двух шагах, внимательно всмотрелся мне в лицо, задержал взгляд на рукояти моего меча, а потом сказал:
– А ведь похож, похож, – он повернулся к наместнику, криво усмехнулся, а потом вдруг подмигнул мне. – Значит ты, парень, молдаван побил и молдавского княжича убил?
– Так было, – ответил я.
– И сколько тех молдаван было? В песнях, которые про тебя складывают, говорят, что две сотни. Так что ли?
– Не так, – мотнул я головой. – Поменьше их было, сотни полторы. А нас меньше полусотни было. Но ничего, справились. Княжич их, правда, сбежал, но мы его догнали, а потом я его на поединок вызвал. И он согласился, уж очень сильно ему хотелось отцу моему отомстить. Да только вот силенок не хватило.
– А правда, что ты логово волкулаков разорил? – спросил кто-то из-за стола. – Тех самых, из-за которых Ямполь проклятым местом считали.
– Не волкулаков, – покачал я головой. – Там другие твари были, костеглоты, но тоже опасные очень. Мы на них охоту открыли, побили сколько смогли, а потом оставшихся в логове зажали и добили.
– А про то, что ты войско наемников спас, когда вы Херсон брали, тоже не врут? Что, мол, они уже бежать были готовы, а ты в спины крымчанам ударил и всех перебил?
– Правда в этом есть, но не совсем. Наемники крымчан бы перемололи, но с гораздо большими потерями. Так что кого-то я действительно спас. Но точно не все войско.
– Смотри, много про него говорят, и почти все правда, – покачал головой старик. – Значит, ты действительно сын князя Кирилла? Все, как про тебя рассказывают?
– Да, это так, – ответил я. – Сам же сказал, похож.
– На лицо похож, это да. И меч у тебя отцовский, я вижу. И славу ты этим мечом уже добыть успел, пусть и не великую, но все равно такую, что о тебе уже песни складывают. Нет, наместник, не будем мы с ними драться. К тому же он на нас не нападает, а тебя на поединок вызывает. Так что пусть боги решают, на чьей стороне правда.
Наместник, молча, посмотрел на старого воина, а я облегченно вздохнул. Значит правду говорил Григорий, когда отправлял меня сюда. И прав он был в том, что старая дружина меня поддержит. Вернее, не поддержит, поддержкой такое решение назвать трудно было, но, по крайней мере, они не стали вмешиваться в наш конфликт.
– Игорь, – проговорил наместник. – Ты ведь понимаешь, что после такого тебе старшей дружиной больше не командовать? Да и вообще в моей дружине не служить.
– Я человек старый, – ответил старый воин, к которому я уже успел проникнуться симпатией. – Мне вообще командовать кем-то поздно, на покой пора. И уж поверь, устроиться я сумею, неважно, здесь, в Пяти Княжествах, или ещё где-то. Однако ты сперва мальца этого в бою победи, а уж потом решай, что со мной делать.
– Хорошо, – наместник повернулся ко мне. – Пойдём наружу, во двор, я убью тебя там. Чтобы все видели, что ты никакой не сын князя Кирилла. А потом выставлю твой труп на всеобщее обозрение в назидание другим самозванцам.
– Пусть сначала боги сделают свой выбор, – ответил я. – А потом мы уже посмотрим, чей труп будет на веревке болтаться, а кому в Брянске княжить.
