Черезъ недлю княгиня пустилась въ путь. Въ карет сидла Анюта между двумя княжнами и бережно держала на колняхъ блестящую разноцвтными перьями птичку, но долго не привыкала къ княжнамъ, которыя были двочки милыя и сердечныя. Мать говорила имъ, что он должны заботиться о сиротк, одинокой сиротк, и он понимали это и любовно смотрли на нее, ласково говорили съ ней, длили съ ней лакомства и целовали ее, но Анюта все глядла волченкомъ и часто вздыхала. Путешествіе длилось три слишкомъ недли. Въ большихъ городахъ княгиня отдыхала и проводила двое и трое сутокъ. Двочекъ посылала гулять. Имъ нравилось ходить по улицамъ и садамъ неизвстныхъ имъ городовъ. Он рзвились и смялись, но Анюта была печальна. Однако мало-по-малу она привыкла и полюбила младшую, княжну Алину, и сама цловала ее. Наконецъ пріхали они въ Москву и Анюта увидала съ удивленіемъ большой домъ, въ глубин большаго двора, съ большимъ тнистымъ садомъ сзади. Въ дом стояла раззолоченная мебель, въ золотыхъ рамахъ картины и блыя красивыя статуи, которыхъ по вечерамъ сильно побаивалась Анюта. Дв недли прожила она у княгини, и уже совсмъ привыкла и къ ней, и къ княжнамъ, и къ нян. — Однажды вечеромъ, когда они пили чай, доложили о прізд Долинскаго, дяди Анюты. Въ гостиную вошелъ небольшаго роста, сухощавый, блокурый, застнчивый и очень моложавый человкъ, лтъ сорока, съ лицомъ добрымъ и симпатичнымъ. Онъ горячо благодарилъ княгиню и посматривалъ любопытно на трехъ двочекъ пившихъ молоко за чайнымъ столомъ. Самъ онъ былъ въ траур.
— Анюта, поди сюда, сказала княгиня, поцлуй дядю. Это твой дядя.
Долинскій, Николай Николаевичъ обнялъ Анюту и поцловалъ ее.
— Ждала, не дождалась ее жена моя, сказалъ онъ княгин растроганнымъ голосомъ.
Княгиня взглянула на его траурное платье и поняла.
— Жена ваша?… сказала она сочувственно и смущенно, и не договорила.
— Лишился, княгиня, лишился, отвчалъ онъ ей. — Она была отчаянно больна и лишь только стала поправляться, какъ пришло извстіе о смерти единственной, нжно любимой сестры ея. Она опять слегла въ постель и ужь не вставала.
— Какъ же теперь? спросила княгиня.
— Съ моими дтьми воспитаю — она такъ мн приказывала. Все ждала племянницу, не дождалась и умирая приказывала любить, воспитать… Онъ остановился, проглотилъ душившія его слезы и прибавилъ: — исполню волю ея свято. У меня своихъ дтей пятеро. Анюта будетъ шестая. Бдная сиротка, и она всхъ лишилась… никого у нея нтъ… кром меня и моихъ дтей. Я разницы не сдлаю, печальная судьба ея! Смерть ходитъ за ней по пятамъ.
Анюта вздрогнула, хотя не вполн понимала, что говорилъ дядя.
— Да, печальная, сказала княгиня и прибавила: — когда же вы хотите хать?
— Завтра. Я не могу долго оставлять дтей моихъ однихъ и спшу. Притомъ мн здсь длать нечего.
Анюта казалось поняла. Княгиня видя ея омраченное и смущенное лицо приказала ей и Алин идти спать. Старшая дочь княгини, Нина, нжно поцловала Анюту.
— Господи! что же это? Опять! воскликнула Анюта и залилась слезами. — Куда еще? Опять къ новому дяд!
Не обошлось безъ слезъ и на другой день, но Анюта уже не билась, не кричала, какъ прежде, а простилась со всми молча, мрачно и казалось покорилась своей горькой участи. Она смирно сидла всю дорогу и упорно молчала на вс вопросы дяди. Отъ Москвы до города К* не далеко. Черезъ сутки они въхали къ К*.
Николай Николаевичъ взялъ Анюту за руку, ввелъ ее въ небольшой, свтленькій домикъ, прямо въ дтскую, гд окружили его съ криками радости его дти, онъ расцловалъ ихъ, оставилъ посреди ихъ Анюту и сказалъ:
— Привезъ вамъ сестрицу. Любите ее и во всемъ ей уступайте. Она будетъ наша общая любимица. Вы вс должны угождать ей. Помните, что мать ваша умирая приказывала любить новую сестрицу. Няня, обратился онъ къ старух, стоявшей за дтьми, — вотъ теб еще барышня, ходи за ней заботливе чмъ за другими дтьми, это тоже дочь моя. Я не забуду твоихъ стараній и ты останешься мною довольна. Слышишь, няня, не ропщи на двочку, балуй ее.
— Слушаю, батюшка, отвчала няня.
