— Да, сказала Анюта, которая думала о томъ, какъ будетъ ей скучно жить тутъ совсѣмъ одной. Комнаты, исключая гостиной, были такъ велики, что она чувствовала себя затерянною. Она сѣла у окна и глядѣла въ садъ. Катерина Андреевна помѣстилась противъ нея съ чулками. Спицы такъ и прыгали, такъ и скакали въ рукахъ ея. Молчаніе длилось довольно долго.
— Вы всегда такія тихія? спросила Катерина Андреевна.
— Нѣтъ. Когда мои сестры и братцы… Анюта не договорила, голосъ ея задрожалъ, она замолчала.
— Ну да, ну да, сказала Нѣмка, но вы скоро привыкнете и поймете, что здѣсь вамъ лучше. Вы въ богатомъ домѣ, у почтенныхъ, всѣми уважаемыхъ, благородныхъ дамъ. Это ваше мѣсто по рожденію и высокому положенію. Вы очень, очень счастливое дитя!
— Я-то, сказала Анюта съ горечью, — такого счастія я никому не желаю!
— Не говорите, такъ, это не хорошо. Не надо.
Анюта молчала.
— Не хотите ли поиграть? Вотъ ваши куклы. Катерина Андреевна отворила шкапъ и принесла большую, богато одѣтую куклу.
— Я въ куклы не играю, сказала Анюта.
— Какъ, у васъ не было куколъ? спросила удивленная Катерина Андреевна.
— Нѣтъ были, но я давно отдала ихъ Лидѣ и Лизѣ. Онѣ маленькія и играютъ, а я ужь большая; мнѣ минуло тому назадъ два мѣсяца двѣнадцать лѣтъ.
— Очень большая, сказала Катерина Андреевна такимъ тономъ, что Анюта поняла, что она считаетъ ее совсѣмъ маленькою.
— Что же вы дѣлали?
— Читала, гуляла, играла.
— Во что?
— Въ свои домы, въ разбойники!
— Я такихъ игръ не знаю.
— Никто не знаетъ, кромѣ насъ, сказала Анюта съ нѣкоторою гордостію. — Мы сами ихъ выдумали.
— А что вы читали?
— Много. Братцы и папочка приносили книги изъ гимназіи и изъ клуба.
— Изъ клуба! въ ужасѣ воскликнула Нѣмка.
— Да, изъ клуба, папочка самъ выбиралъ. Мы читали Жуковскаго, Лажечникова, Пушкина и исторію и путешествія разныя.
— Я вижу вы любите чтеніе. Хотите я вамъ принесу книгъ?
— Принесите.
— Прибавьте: прошу васъ, и не говорите нѣтъ и да, особенно тетушкамъ. Говорите: нѣтъ, тетушка, да, тетушка. Такъ требуетъ вѣжливость.
Катерина Андреевна отворила шкапъ, взяла двѣ, три книги съ картинками въ изящныхъ переплетахъ и подала ихъ Анютѣ. Анюта перелистовала ихъ, прочла бѣгло двѣ, три страницы и положила ихъ на столъ.
— Ужь соскучились читать? спросила Катерина Андреевна.
— Да ихъ читать не стоитъ; это глупыя книги!
— Какъ глупыя! Ихъ выбирала сама тетушка, онѣ не могутъ быть глупы.
— А все-таки глупы, сказала Анюта. — Я не знаю зачѣмъ и для каго онѣ написаны. Дѣти говорятъ глупости и мать ихъ тоже.
— Вы не говорите это тетушкѣ.
— Почему?
— А потому что она будетъ недовольна; она сама ихъ выбирала.
— Если не спроситъ, ничего не скажу.
— А если спроситъ, поблагодарите ее за трудъ, а не говорите, что книги вамъ не нравятся. Зачѣмъ ей дѣлать непріятность, она желала вамъ доставить удовольствіе. Умолчать не есть солгать; вѣжливость и почтеніе требуютъ иногда умолчанія.
— Конечно, но мнѣ жить безъ книгъ совсѣмъ нельзя. Я умру со скуки.
— Вы забываете, что вы будете много учиться, потомъ заниматься рукодѣліями. Я буду учить васъ шить, вязать, но вы, вѣроятно, ужь умѣете.
— Плохо умѣю, да и не хочу умѣть. Терпѣть не могу рукодѣлій.
— Ай, ай, ай! какъ вы это сказали: не хочу! терпѣть не могу! Ай, какъ не хорошо благородной дѣвицѣ и сохрани Боже услышитъ тетушка! Бѣда! Этакъ говорить не можно, а рукодѣліямъ надо выучиться. Всякая воспитанная дѣвица должна умѣть и шить и вязать. Но позвольте, вѣдь вы жили съ бѣдными родными, какъ же васъ не пріучили къ рукодѣлію.
— Маша сама шила на всѣхъ, Агаша ей помогала. Агаша любитъ шить, а я терпѣть… не любила, поправилась Анюта.
Въ эту минуту вошелъ лакей въ ливреѣ и доложилъ:
— Ея превосходительство приказали просить княжну внизъ.
Анюта встала и пошла, Катерина Андреевна остановила ее.
— Куда вы? Вы не можете идти однѣ. Я должна идти съ вами. Позвольте, вымойте себѣ руки.
— Онѣ чисты, сказала Анюта.
— Все равно. Передъ обѣдомъ надо мыть руки и надѣть другое платье. Ваши платья еще не разложены и потому вы нынче переодѣваться не будете. Вотъ здѣсь помойте руки.
Затѣмъ Катерина Андреевна усадила Анюту и стала методически, старательно приглаживать ея волосы, которые никогда не поддавались ни щеткѣ, ни гребню и вились и разсыпались упрямо, но Нѣмка принялась за нихъ съ упорствомъ и силилась переупрямить ихъ, въ чемъ отчасти успѣла. Анюта сидѣла черезъ силу и всякую минуту готова была вскочить. Нетерпѣніе овладѣвало ей.
— Ну, теперь пойдемте, сказала Катерина Андреевна. Она пропустила Анюту впередъ и шла за ней по пятамъ. Тише, тише, твердила она.
