— Ни за что! Ни за что! Я хочу познакомиться съ
— Увѣряю тебя, онъ совсѣмъ не забавенъ, сказала Варвара Петровна, — онъ чиновникъ изъ провинціи, вѣроятно очень добрый и… только!
— Все равно я хочу его видѣть.
Долинскій пріѣхалъ къ обѣду въ черномъ отчасти старомодномъ фракѣ, былъ церемонно вѣжливъ и хотя держалъ себя съ большимъ чувствомъ достоинства, но было замѣтно, что ему не ловко и онъ не знаетъ о чемъ говорить. Разговоръ совсѣмъ не вязался. Притомъ онъ былъ опечаленъ предстоящею ему съ Анютой разлукой и отъ этого сдѣлался молчаливѣе. Больная обманулась въ своихъ ожиданіяхъ и объявила вечеромъ, что онъ скучный, хотя несомнѣнно очень добрый.
Когда обѣдъ кончился къ удовольствію всѣхъ, кромѣ Анюты, которой глаза впились въ папочку, и не отрывались отъ него, онъ выпилъ чашку кофе и всталъ.
— Куда же вы спѣшите, сказала Александра Петровна вѣжливо.
— Я сейчасъ уѣзжаю. Меня тянетъ поскорѣе домой. Въ гостиницѣ я проскучалъ цѣлое утро. Я привыкъ къ большой семьѣ.
— Не смѣю васъ удерживать, сказала хозяйка вѣжливо.
Онъ простился съ нею и подошелъ къ Варварѣ Петровнѣ.
— Анюта, сказалъ онъ ей, — не понимаетъ по-нѣмецки, но вы вѣрно говорите на этомъ языкѣ.
— Конечно, сказала удивляясь Варвара Петровна.
— Такъ позвольте мнѣ сказать вамъ нѣсколько словъ началъ онъ по-нѣмецки. Я немного забылъ, но объясниться могу, и вы извините за ошибки. Я о ней хочу молвить два слова. Она добра и чрезвычайно привязчива. Сердце горячее, но вспыльчива и съ характеромъ. У насъ ее баловали, ей уступали и я, и дѣти, и жена моя, потому сирота, круглая сирота.
— Но вѣдь этимъ вы дѣлали ей вредъ.
— Не знаю, можетъ-быть. Добрымъ словомъ вы все изъ нея сдѣлаете, но слишкомъ круто не поступайте съ нею. Она закалитъ свое сердце, уйдетъ въ себя, какъ улитка въ свою раковину.
— Мы ее будемъ любить, она намъ нравится, сказала Александра Петровна, а Лидія молчала, но сочувствовала словамъ сестры.
— А вы? сказалъ Долинскій обращаясь къ Варварѣ Петровнѣ, — вы опекунша и она вполнѣ зависитъ отъ васъ.
Она улыбнулась и сказала полушутя, полусерьезно.
— Я не деспотъ и не тиранъ. Полюбить мою племянницу я еще не успѣла, но твердо рѣшилась исполнять неуклонно мой долгъ и взятыя мною на себя обязанности воспитательницы. Не сомнѣвайтесь въ этомъ.
Онъ раскланялся и вышелъ. Въ большой гостиной, Варвара Петровна нагнала его и остановила.
— Извините, но я бы желала знать что мы должны вамъ?
— Мнѣ? изумленно произнесъ Долинскій.
— Конечно, или лучше что должна вамъ Анна. Вы пріѣхали сюда, привезли ее. Сдѣлали ей новыя платья, бѣлье — это все большіе расходы.
— Я почиталъ ее дочерью, сказалъ Долинскій.
— Конечно, но позвольте. Вы ее содержали шесть лѣтъ, и объ этомъ я не говорю но послѣднія затраты.
— Оставьте, прошу васъ, сказалъ Долинскій рѣшительно. — Повторяю, я считаю ее дочерью. Онъ поклонился Варварѣ Петровнѣ еще разъ, показывая, что не желаетъ продолжать этого разговора, затѣмъ обнялъ и прижалъ Анюту къ себѣ, расцѣловалъ и перекрестилъ. Варвара Петровна оставила его съ нею наединѣ.
— Тетки твои, сказалъ онъ Анютѣ растроганнымъ голосомъ, — почтенныя, а больная очень добрая. Если тебѣ придется горевать, ищи утѣшенія у ней. Обуздай себя, здѣсь не у насъ, здѣсь своевольничать нельзя. Помни это. Прошу тебя, будь послушна.
Анюта горько плакала. Лидія по приказанію сестеръ вошла и ласково оторвала Анюту отъ дяди и увела ее къ сестрѣ Александрѣ Петровнѣ и вдвоемъ онѣ цѣловали, развлекали и угощали Анюту всякими лакомствами, но Анюта не была ребенокъ и ее нельзя было утѣшить конфетами.
— Сестрица, такъ нельзя, сказала наконецъ Варвара Петровна, безпокойно слѣдившая за этою сценой. — Ты будешь опять нездорова. Я не могу допустить чтобы изъ-за слезъ дитяти ты опять провела безсонную ночь. Позволь мнѣ отослать Анну на верхъ къ ея нянькѣ. Она займетъ ее лучше чѣмъ ты.
Александра Петровна не хотѣла согласиться, но Варвара Петровна настояла на своемъ. Анюту вручили Катеринѣ Андреевнѣ. Она увела ее на верхъ.
