- А вы садитесь. Ночь теплая и рассказ будет долгим. Но сперва скажите мне - каких богов притащили вы за собой под листья старого дерева? Ты, жрец непонятного бога, кого привел ты? Египетских могучих богов, у которых на плечах звериные головы?
Техути еще раз посмотрел, как Лой, подталкивая стражника, обходит поляну по дуге, чтоб спрятаться за стволом старой груши. Сказал:
- Нет. Я отступник. Много лет я трудился в библиотеке, переписывая старые папирусы, работая над устройством великолепных празднеств, помогая великим жрецам приносить жертвы пантеону славного государства. А потом мой бог приснился мне. Он был невелик ростом и худ, и одежды, которые носил, отличались от шитых золотом покрывал царей и богов. Но глаза его были полны теплоты. Я почти ничего не запомнил из его слов. И тому, что вынес из сна - не поверил. Но с той поры жизнь моя изменилась. Я раздал свои деньги и вещи. Ушел далеко по реке в пустынные дикие места и выстроил храм, небольшой, насколько хватило мне рук и сил. И с тех пор служу ему.
- Потому что поверил в него? В его силу?
- Да нет же! Он был нищ и голоден. Я его пожалел.
Старуха расхохоталась и в темной кроне пискнула, просыпаясь, птица, зашебуршилась и снова затихла.
- Смотрите на человека, который кичится умом и носит имя, означающее равновесие! Сам выбрал себе бога, и, не веря, служит ему из жалости. И где же твой ум, жрец? Ладно, не отвечай, сегодняшняя ночь не твоя. Я довольно наслушалась тебя в пути, на зыбкой палубе корабля. Скажи теперь ты, светлая княгиня, живущая среди сонма радостных и сильных богов Ахеи - кому из них веришь ты?
Хаидэ огляделась, собираясь с мыслями. Не так виделся ей разговор с пророчицей. Думала, будет треножник с тревожным запахом дыма и мерные причитания вперемешку с возгласами. Или - бесноватый танец с ударами в бубен, шуршащие погремушки в руках, вкус таинственных снадобий на языке и улетающая в темные небеса голова. А тут - теплая ночь, полная звезд, постук срывающихся с дерева спелых плодов. И мерный шелест моря за ароматами степных трав. Все такое родное, привычное и никакого тумана в ясной голове. Но, несмотря на ясность, а может быть, как раз из-за нее, было понятно - ни слова фальши нельзя произнести здесь - под звездами.
- Я всю жизнь верила учителю Беслаи и его облачному воинству. Но я думала. Даже когда голова моя была полна безмыслия, будто в ней комки старой шерсти. И однажды поняла, я верю тому Беслаи, который вступался за мальчиков, но не тому, который увел их, чтоб сделать непобедимыми. И облачное воинство, я его вижу, каждый день они смотрят на меня с синего неба и белых облаков, - их лица полны страданий. А разве можно страдать в воспетых долинах за снеговым перевалом, скажи мне, Цез?
И снова под кроной раздался издевательский смех старухи, такой громкий, что за стволом Лой прижался к сопящему рабу, пряча лицо в плечо военной рубахи.
- Скажи-ка! Ты переплюнула своего милого дружка, полного разума. Тому хоть во сне приснился его повелитель, а ты захотела себе своего скроить сама? Взять кусок одного и, может быть, добавить к нему половинку другого. Или - пришить ему кусок своего сердца, добрая?
- Ты сама просила правды! - Хаидэ выступила вперед.
- И ладно, - мирно согласилась старуха, - просила и услышала. А сейчас помолчи. Ты говори, - внезапно обратилась к Ахатте, стоящей рядом с ней с протянутыми руками. Та, казалось, очнулась, а до того только смотрела с мольбой, ожидая обещанных слов о сыне.
- Я! - крикнула хрипло, сорванным от страдания голосом, - нет мне богов! Все они предали меня и бросили. Там, где тойры насмехались над моим телом. И потом убили Исму. Жирные жрецы отобрали моего сына, моего мальчика. И никто не помог! Пусть весь мир состоит из богов, но все они - тьфу, - она плюнула под ноги Цез и вскинула голову, тяжело дыша и сверкая глазами.
- А теперь пусть они возьмут меня. Куда захотят!
Но Цез не обратила внимания, прислушиваясь к тому, что происходило за стволом. Сделала шаг в сторону, огибая дерево. И повела рукой в темноте. Свешиваясь с листьев, захихикал сатир, протягивая к ней цепкие руки и бия по воздуху кисточкой на жестком хвосте. Посыпались с веток нимфы и дриады, испуганно вскрикивая и смеясь. А в темном воздухе рядом со старухой уплотнился светлым облаком силуэт стройного мужчины с прекрасным лицом, сонным, с полузакрытыми глазами. Невидимый никем, кроме подслушивающих, подхватил прозрачной рукой длинный подол и тихо ушел за дерево. После недолгой возни и невнятных восклицаний оттуда внезапно послышался двойной храп вперемешку с сонным бормотанием.
- Любые боги могут быть полезными, - проговорила Цез вслед исчезающему в темноте Гипносу, - на то они и живут рядом с нами.
...
