Авантюрный роман яростных времён Ивана Грозного. Лихой казак Егор влюбился в золотоволосую красавицу княжну Мстиславскую. Вокруг схватки, интриги, древние княжеские роды рвутся к московскому престолу, иезуиты плетут сети, разбойные шайки и банды наёмников беспутствуют на Руси. Казак узнаёт, что его суженой грозит опасность – он начинает биться за свою любовь. Да и сам он оказывается не простой бродяга. Казак Егор силён и отважен, в нём течёт кровь древних повелителей Руси.
В марте вечера короткие. Только солнце укатилось с бледного неба, сразу тьма упала на Московское царство. В постоялой избе запалили лучины, воткнув их в щели в бревенчатых стенах.
– Ну и жмот ты, Данилка, – сплюнул царский пристав Облезов. – Сожжёшь так дом, по недосмотру. Светец не можешь заказать в кузне?
Хозяин избы только хихикнул в ответ. Светец денег стоит, а щели в брёвнах даровые. А изба уж двадцать лет стоит, не сгорела ведь, даст бог, и ещё столько же простоит.
Облезов икнул и погладил живот. Два дня он пировал с казаками, посланными от Строгановых к царю. Завтра их ждут в Москве. Встанут затемно и тронутся, во дворе четыре воза с подарками – атаман разбойничий Ермак шлёт Ивану Васильевичу соболей и куниц. Глядишь, и царскому приставу чего перепадёт, зря он, что ли, встречать отправлен казаков.
Старший у них, Иван Кольцо, сегодня запретил пить своим головорезам. Весь день чистились, тёрли бархатными тряпками сабли и бляхи на ремнях и перевязях, чтоб блестели. Шубы зашивали, портки свои, что изорвались в дальнем пути от Сибири до Москвы. Лисья шуба хороша у Ваньки Кольца! Облезов опять икнул, надо будет выпросить её, да самому носить.
Сейчас ложиться будут казачки, караульные у возов сменятся, повечеряют и тоже улягутся. А царскому приставу никто не указ, помощники у него на конюшню спать ушли, хватит им пировать. Облезов кликнул Данилку, велел подать пива овсяного.
– Пожрать осталось чего? – пристав почесал растрёпанные волосы.
– Только кулеш да гусь жареный, – Данилка уже притащил долблёную кружку с пивом. Облезов махнул рукой, не надо, дескать, еды.
– Ты к утру-то проспишься? – к нему подсел Иван Кольцо. – Смотри, Андрей, ждать тебя не станем, уедем, догоняй потом.
– Не переживай, казак, всё устроим, – Облезов отхлебнул густого пива и закряхтел от удовольствия. – В жизни всякое бывает. Вот я тебя с отрядом конных искал три года назад, когда ты ногайского посла ограбил, а сейчас самого тебя, как посланника, встречаю. Я, Ваня, все ходы-выходы в Москве знаю, ты держись меня, и своё дело сделаешь, и Строгановым подсобишь.
Он снова хлебнул пива. Кольцо усмехнулся и встал. Царя он не боялся, богатую казну ему вёз, а Москва деньги любит, так что все грехи ему спишут. Сейчас караульных сменить, да и на боковую, спать пора.
Во дворе кто-то закричал, заржали лошади, Кольцо нагнулся к прорубленному в стене маленькому волоковому окошку, – не видать ничего. Казаки, уже лежавшие на шубах, приподняли головы. Иван махнул рукой тем, что шли в ночной караул – Егору Сломайнога и Арефию. Те сидели за столом, хлебали кулеш. Заслышав шум во дворе, отложили ложки и схватив сабли, быстро вышли за дверь.
Быстрой лёгкой мышью вскочил в избу мальчишка-конюх в сером тулупчике.
– Литва приехала! – звонко крикнул он. – С конвоем. Спрашивают, есть где поспать или им на сеновалке ночевать?
Пристав рыгнул, нахмурился, и двинув кружку в сторону, кивнул лохматой головой. Мальчишка выскочил во двор. Дверь осталась открытой. Кольцо подошёл к ней, встал у косяка, молча поглядывая то на двор, где мелькал факел, то на пристава.
В избу вошёл Егор Сломайнога и ещё четверо, два литвина и посольские подьячие. Облезов знал всех. Ротмистр Лютый, шляхтич из Вильно, на службе тамошнего каштеляна с оруженосцем своим и конвой их с границы. Видно, дьяк Щелкалов ждал литвинов, коли своих послал встречать.
– Спаси Христос! – старший подьячий, как его, Дымов, что ли, снял шапку и перекрестился, повернувшись к углу с образами. Прямо под ними сидел Облезов. Он опять икнул и вытер рот.
– Здорово, Дымов, – царский пристав улыбнулся. – Чего по ночам литвинов по дорогам нашим водишь?
– Надо, и вожу, – сухо ответил подьячий и подозвал к себе хозяина избы. Тот улыбался и кивал. Иван Кольцо так и стоял у дверей, и чуть прищурясь, рассматривал ночных гостей.
Егор Сломайнога взял с лавки забытую шапку и развернулся, чтобы выйти. Его лицо осветилось лучиной.
– А ну-ка, стой! – вдруг крикнул Лютый. Он левой рукой ухватил казака за плечо.
Лежавшие на полу казаки зашевелились, но Кольцо махнул им рукой – лежите!
– Колдун! Попался мне! – оскалился ротмистр. – Есть бог на небе, всё видит, сейчас не уйдёшь!
Он толкнул казака и отскочив назад, дёрнул саблю из ножен. Но оказавшийся вдруг сзади Иван Кольцо крепко обхватил его.
– Угомонись! – крикнул он.
Второй литвин качнулся к дверям. Но тут вскочил Облезов.
– Тихо! – он ударил кулаком по столу. – Это послы к царю! Кто их тронет, двух дней не проживёт! Дымов, успокой своих приятелей!
Загрохотали сапоги на крылечке, в дверь полезли усатые краснорожие литвины. Казаки вскочили с шуб, загремели саблями о ножны.
– Убью! – дико заорал Кольцо, прижав засапожный нож к шее Лютого. – Стоять! Убью!
Хмурый Дымов с товарищем шагнули к двери, закрыв путь литвинам. Те заворчали.
