— Держи ее, Ферхат! — кричит Аполлинария и буквально выплевывает такие словосочетания, что сворачиваются уши в трубочку. Откуда она их знает? Удивление проскакивает во мне не успевая зацепится. Я уже у ворот, но тут в воздухе раздается свист кнута и мои ноги обвивает тонкий кончик, заворачиваясь вокруг, я падаю на землю, выставляя вперед руки, стараясь смягчить свое падение. Но удар слишком сильный и из меня буквально выходит весь воздух и от боли на миг темнеет в глазах.
— Допрыгалась, — меня рывком ставят на ноги, и встряхивают. — Живучая, тварь. — кряхтя подходит пожилой мужчина с седыми торчащими во все стороны волосами.
— Отец, что с ней делать?
— Все по плану, сынок вези в оговорённое место.
Мне на голову надевают черный мешок, я начинаю вяло сопротивляться и кричать, тут же получаю удар по голове и медленно оседаю на землю.
— Закинь ее в карету, — слышу словно сквозь вату, — Выкачаем из нее магию, и она сдохнет. А если не сдохнет, продадим на родину, слышал султан набирает себе новый гарем. — это последнее, что я слышу и отключаюсь.
Приходить в себя ещё то занятие, особенно после смерти или очередного отключения сознания. В голове звон и топот тысячи слонов, несущихся по полю, во рту пересохло, хочется хотя бы глоток воды потому как даже нет слюны. Вяло шевелюсь, понимаю, что на голове по-прежнему мешок, а я сама привязана к стулу. Чувствую упадок сил, словно что-то выкачивает из меня жизнь и магию. На плечах такая тяжесть, как будто опустили чугунную плиту, не могу даже открыть глаз.
— Очухалась! — с меня рывком снимают мешок, и я морщусь от брызнувшего в глаза света.
Моргаю, постепенно привыкая к свету и оглядываюсь кругом. Подвал, каменные стены, не пропускающие воздуха и света, под самым потолком пара маленьких отверстий для воздуха, которого здесь явно дефицит, потому как горят свечи, выжигающие его. Я сижу в самом центре, вокруг меня расставлены кристаллы, к которым от меня тянутся ниточки силы, всасывая мою жизнь.
Вокруг все те же персонажи, старикашка, его дочь и приемный сын, называть их даже предположительно родственниками не проворачивается язык. Смотрю на них, фокусируя внимание, передавая взглядом всю мою ненависть и пожелание скорой смерти.
— Что же вы за люди такие? — охрипшим каркающим голосом спрашиваю у них. — Вам наплевать на человеческую жизнь, ради богатства и влияния. Вы ничтожества, убившие всю мою семью. За это будете гореть в аду!
Старикашка с горящими ненавистью глазами, подошёл и от души ударил по лицу, в глазах потемнело и зазвенело в голове еще больше.
— Заткнись! Все это моё по праву!
Во рту почувствовала привкус крови, которая струйкой начала вытекать из угла губ. Свою магию я не чувствовала, как и в окружающем пространстве. Паника охватила душу, понимание того, что это возможно мой последний день в этом мире и теле. Я не смогла помочь этому миру, и юной княжне. Из глаз капельками вытекли слезы, зажмурилась — не дам этим сволочам видеть свою боль. Хранитель молчал, камень под платьем холодил кожу, это куда они меня запрятали, что тут абсолютный вакуум?
— Отец, кончай её! Она практически мертвец, до утра уже сдохнет и мы станем князьями. Все княжество будет принадлежать нам, как и ее драгоценный муженек. А после свадьбы со мной, мы избавимся от Грефа и его княжество также станет нашим! И Ферхат, любимый мы наконец-то сможем быть вместе!
— Какие наполеоновские планы. — скептически пробормотала я, — Смотри не сломай зубы, сестрёнка. — зло выплюнула слово словно ругательство.
Тут же на меня обрушился град ударов, по лицу, груди, спине. Черт! А это больно, когда ты и так на грани смерти, хотя боли я почему-то уже не чувствую. В теле наливалась свинцовая тяжесть, глаза закрывались сами собой.
Неужели это конец?
А нет, еще не все! Вода, выплеснутая мне в лицо, привела в чувство.
— Прекрати, Поля! — распорядился старикан, — Ещё прибьешь! А мне ей нужно сказать кое-что.
— Что ты мне можешь сказать? — сипло прохрипела, — Я и так все знаю.
— Знаешь-то оно может и знаешь, да не все. Ты даже не понимаешь, что пришлось пережить моей матери в плену, прежде чем она покорилась Хану и сколько мне пришлось пахать, чтобы откупиться от него. — он с каким-то садистским удовольствием начал меня рассматривать, — А, знаешь что? Я тут подумал, что и тебе устрою такую же жизнь, ублажишь пару сотен мужиков в племени, а там и сама сдохнешь и руки марать не придется. А я ждал всю жизнь, пару недель потерплю.
— И, что же ты мне можешь рассказать? — сплюнув на пол слюну с кровью, спросила у старика. — Что решил перед смертью облегчить свою жизнь? Так это тебе к батюшке в церковь, он грехи отпускает, не я.
