Гравюра была высечена с тонкостью, какой, думала Анна, не мог обладать мастер, принявший её заказ в исполнение. Но, когда двадцать третьего числа заходила в лавку за портсигаром, обомлела почти натурально, как обомлеть мог Витя, если б дал жене первее презент вручить.
— Стоим друг друга.
— Муж и жена — одна Сатана, — вынесла вердикт девушка. И Пчёла тогда, закусив щёку изнутри, лбом прижался к её голове и на долгие несколько секунд стал к Анне невероятно близко, потом только дал девушке обернуться.
Лица оказались так близко, что непозволительно было не поцеловаться, и Витя это понял на какие-то доли секунд раньше, чем Анна.
Пчёлкин к себе её притянул неспешно, словно думал время потянуть, сладостью и себе, и Ане надавить на солнечное сплетение, отчего тяжело стало дышать. А потом мягко, совсем не похоже на обычные его поцелуи, напоминающие глубокие укусы, поцеловал. Скорее даже просто прикоснулся губами, словно боялся, что смажет с них уже стёртый макияж.
Сладко, как же сладко… Аня глаза прикрыла, не борясь с ним за контроль, и позволила себе в руках мужа расслабиться, плыть, как по течению.
Сердце не билось в бешенстве, взрывающем пульс. Оно трепетными ударами чуть чаще среднего отдавало по рёбрам, как мелкими ударами медицинского молоточка, давало по вискам.
Оторвались они, когда в гостиной раздался смех Тамары — вроде, Валера на пару с Максом шутки травили. Пару не засёк никто, — хотя, можно ли было такие слова допускать в отношение к женатым, взрослым людям? — но те отодвинулись всё-равно.
Переглянулись.
— Поехали домой, малыш? — вопросом озвучил свои мысли Витя и ладони тёплые положил на талию супруге, широко расставив пальцы. Аня такое движение его очень любила; отчего-то сразу ощущала себя очень правильно.
Она подумала какие-то секунды, какие-то две капли, которые всё-таки довели чашу терпения до самого её края. Пчёлкина поправила волосы мужу на затылке, безбожно спутав их, и сказала негромко:
— Поехали.
Минуты до приезда такси прошли в тёплых прощаниях Пчёлкиных с гостями и хозяевами квартиры на Котельнической. Ольга всё пыталась Витю заставить взять домой хоть салат, хоть вкусное мясо, которое Ане понравилось, пока сама девушка, в объятьях двоюродного брата покачиваясь, прощалась с Томой и Валерой.
Космос, до этого сидящий смурой тенью, познавшей всю бренность бытия, с места поднялся, когда Витя и Аня собрались уже уезжать. Он Пчёлкиной помог надеть полушубок её, обнял крепко, словно боялся не увидеть больше бывшую Князеву, и явно нехотя дал ей попрощаться с Максом, который с некоторой неловкостью топтался за спинами бригадиров.
— Ну, чего, брат, до марта?
— Ну-ну, ещё до отъезда увидимся, — остепенил Холмогорова Витя, без зла хлопнув его по плечам. Тот кивнул с улыбкой, но откровенно чужой, говорящей, что Кос не здесь, не с ними, а в мыслях своих был и, кажется, им улыбался, а не Пчёлкиным.
— Не кисни, Космос! — и махнул головой на белое пальто Ильиной. — Невелика беда!..
Холмогоров же в ответ по башке его ладонью двинул небольно, заменяя этим реплику из разряда: «Ну и балда ты, Пчёла!». Витя только засмеялся, по плечам Коса опять хлопнул.
И показалось Космосу, что где-то вдалеке лопнул шарик — такой же мелкий, какими и были, наверно, все его проблемы…
— Спасибо за снимок, Максим, — поблагодарила Анна, после объятья в чистой дружеской, какой-то сдержанной ласке сжала руку Карельского чуть выше локтя. — Ты отличный момент поймал.
— За тобой с Пчёлой, Ань, только с фотиком и ходить. Больно фотогеничные, заразы! — хмыкнул ей в ответ телохранитель Белого, но Аня заметила всё-таки, как он малость покраснел в этом неказистом комплименте.
Надо же; она-то думала, что такого сурового на вид дяденьку нельзя заставить покраснеть. Тем более, мелочью такой!..
Аня хотела ещё что-то сказать. Но забыла, когда увидела, как Витя, напоследок Тому обняв, развернулся к супруге. Одна из ладоней Пчёлы сжалась в кулак, держа подарки, а вторая легла на талию супруги. Девушка к боку мужа прижалась, на себе поймала хитро-добрый взгляд Саши, в котором от настороженности, одновременно старой и недавней, остались только смешащие воспоминания, и на выдохе сказала всем сразу:
— Ну, что, прощаемся?
— Не прощаемся, а говорим «до свидания»! — поправил важно её Валера Филатов и, получив от девушки улыбку согласную, отбил Анне «пять».
Оля сказать что-то хотела явно, но снова заплакавший Ваня привлёк юную мать, вынудил поспешить в комнату к сыну. Белова, выдохнув, на ходу им крикнула:
— Пока, ребята! — и скрылась за порогом спальни.
Космос снова в мыслях своих каких-то хмыкнул.
Часы показали двадцать четыре минуты второго; такси уже обещало быть поданным. Аня нажала на ручку двери, у самого порога которой они с Витей стояли. Прохлада лестничной клетки погладила ноги.
