Она усмехнулась; подумаешь, удовольствие — бензин жечь да атмосферу загрязнять своими «покатушками». Но отчего глупость такая тянет губы в улыбку?..
— Пчёлкин… — подала голос Анна. Она едва ли успела осознать, что ему сказать хотела, и вовремя прикусила язык.
Близость испанского стыда бросила Князеву в пекло, каким, похвастаться мог, вероятно, только адский котёл.
Девушка замолчала, словно думала от Вити ускользнуть, а вместе с ним — и от вопросов его вполне резонных. Но только вот Пчёла распрямился, обе руки расставил по разные стороны от бедёр Анны таким жестом, что Князева всё поняла.
Сама себя в угол загнала. Дура.
— Чего не так, Княжна?
Она ответила не сразу, секунды тратя на попытки понять, что сказать, как пошутить, чтоб стрелки перевести, увести разговор на другую тему. Но только под взглядом Вити, который удивительным образом и серьёзным, и веселым одновременно казался, мысли путались так, что не придумать ничего.
Анна действовать принялась от обратного и, саму себя огорошивая дерзостью, посмотрела в лицо Пчёлы, взором зеленоглазым чуть ли не до самой его сути добираясь:
— Если будешь такой интерес и дальше проявлять, то я подумаю, что ты на свидание меня хочешь пригласить.
От услышанного Витя хохотнул коротко. Так, что в первую секунду у Князевой в плохом предчувствии сжалось сердце, вынуждая напускную смелость смениться вполне серьёзным страхом. Едва ли вздохнуть смогла, когда юноша посмотрел на неё с прищуром, в тот миг ставший Ане незнакомым.
А потом он ладонью прижался к затылку Князевой, к себе лицо её притягивая, и поцеловал девушку в лоб.
— Это и есть свидание, Анюта.
Витя хотел сказать ещё что-то, но вдруг взгляд его, будто сам по себе, скосился на запястье, на котором восседал циферблат излюбленных часов. Стрелки сошлись, образуя собою острый угол, и показывали одиннадцать часов тридцать восемь минут. Захотелось — просто безмерно, до одури — выкинуть часы в окно, словно Пчёла тем самым мог время остановить.
Но, дьявол. Пора.
Он на девушку взглянул коротко, задумавшись на миг, что сказать, чтоб Аня, его Княжна, так любящая слова и взгляды анализировать, лишнего не придумала себе, не корила себя за ошибки какие-то, каких не совершала.
Она поняла всё раньше, чем Пчёлкин мысли смог сформировать в единую фразу.
— Иди. Тебе пора, как я понимаю.
— Пора, — согласно кивнул Пчёла, но отойти смог лишь через секунды три. Оглянулся, словно думал, за что мог зацепиться взглядом, что могло задержать, но одёрнул себя.
Дама дамой, но друзья — это святое. И раз его ждут, он подводить не мог. Даже если хотелось с Анной остаться.
До хруста ребёр хотелось.
Витя эти мысли снова себе под нос продиктовал, будто в голову себе утерянную истину вбить надеялся. Он подошёл к низенькому столу, надевая поясную кобуру, и только после того просунул плечи в рукава рубашки, почти хрустящей от малейших движений.
Анна за ним наблюдала, будто думала запомнить красивые перекаты мышц спины под ровной кожей Пчёлы. Взгляд у девушки был почти спокойным, почти ровным, но капли печали на губах Князевой Вите хватило, чтобы бригадир спросил:
— Планы на ближайшие вечера не строила?
— Не припомню, — она спрыгнула с подоконника. Подхватила чашку, на ходу отпивая чаю, подошла к раковине. Нужно было вымыть посуду после завтрака, приготовить что-нибудь на обед или ужин. А потом… к маме, вероятно, стоило съездить.
Они со свадьбы Сашиной толком не разговаривали. Хотя, наверно, надо было.
Анна повернула кран кухонной раковины, когда услышала шаги за спиной. Витя подошёл к ней сзади, выхватывая из рук кружку и допивая остатки зелёного чая, а потом Князевой сказал, ладонь на живот девушке положив:
— Тогда заеду за тобой к семи часам, — и у самого уха левого, подобно искусителю опытному, уточнил: — Договорились?
Она, стоя с опущенной головой, рассматривала ладонь Пчёлы на себе — словно впервые он её коснулся в жесте, что ни при каком желании «дружеским» не назвать. Как и поцелуи их, в принципе.
Зной утра за окном стал казаться бодрящим морозцем по сравнению с жаром, плавленым железом потёкшим под одеждой.
Анна распрямилась, вскинула голову и перед собой посмотрела, словно себе в первую очередь гордой и самоуверенной надеялась показаться. Только смотря на стены с относительно новыми обоями, сказала с дрогнувшим сердцем:
— Договорились.
Она не увидела, но представила живо, ярко, как Витя приподнял уголки губ, довольный услышанным ответом. Сама похожим образом улыбнулась, толком того не замечая.
Мысли, что Князева сделала что-то не так, стали казаться безумными.
Витя гнал под «Modern Talk» со скоростью, близкой к запрещенной. Магнитола разрывалась так, что, вероятно, соседние автомобили слышали мотив «Cheri Cheri Lady», но Пчёлкин песни не слышал — душа пела громче. В разы громче — так, наверно, не оглушали даже колонки, басами бьющие на концертах «Кино» ещё при жизни Цоя.
