Когда он подошёл к двери спальни, то Князева уже собрала покрывало в единую баррикаду, какую положила по середине кровати. Пчёлкин на миг дар речи потерял, желая только усмехнуться; мама, да так дети в детском саду уже не делали лет как десять!..
На деле Витя прошелся к Анне со спины. Она распрямилась и раньше, чем бригадир спросил что-либо, сказала совершенно спокойно:
— Кровать большая. Места двоим сразу хватит, даже с «границей».
Тогда Пчёле ещё сильнее захотелось расхохотаться. Сказал бы ему кто три месяца назад, что он будет с девчонкой, которая ему нравилась сильно, в одной кровати лежать, но с баррикадой из подушек и одеял, то покрутил бы пальцем у виска. Потому, что Витя, как правило, в постель с дамами укладывался для совершенно иных целей.
Но теперь, видимо, действительно, будет жизненный опыт такой.
— Надежнее защиты, конечно, не придумать, — поддакнул Пчёлкин и, проведя кончиками пальцев по изгибу Аниной талии, направился к левой половине кровати.
Смеяться хотелось чуть ли не в истеричном припадке от осознания, что он действительно собирался спать с Анной, но спать в самом безобидном смысле этого слова.
Князева усмехнулась ему в ответ, чувствуя, как порохом взрывались нервы от короткой ласки мужской ладони. Она проверила окно, развязала узелки халата мелко трясущимися пальцами.
Она повела плечами, снимая с себя халат, в майке и шортах оставаясь. Сидящий на кровати Витя смотрел на неё, на Княжну свою так, наверно, ни один мужчина не смотрел — с замершим взором, расширившимся зрачком и руками, пальцы которых сжались на каркасе кровати.
На сердце, несмотря на переживания, волнения, стало вдруг сладко от этого взора. Так ощущалась смесь дёгтя с мёдом.
Аня прошлась к кровати и залезла под одеяло, что кончалось ровно у баррикады из покрывала. Пчёлкин вздохнул, откровенно не понимая, как его жизнь вообще к такому привела, и вытянул из шлевок ремень. Брюки снимать не стал, чтобы девушку совсем не смущать, и лёг в постель.
Подушка под его головой пахла духами Князевой. Витя посмотрел в потолок, что вдруг стал казаться недосягаемым, и вздохнул снова. Он чуть помолчал, а потом мыслям своим усмехнулся так выразительно, что Анна спросила сразу:
— Что смешного?
— Да так, — мотнул головой Пчёла, но, услышав скрип каркаса слева от себя, пояснил обернувшейся на него девушке. — Просто интересно получается! Девчонки обычно на первом свидании не целуются, а мы с тобой в одной кровати спать будем.
Анна на миг затихла, а потом осознание происходящего настигло её холодом, отступая жаром. Ведь, по сути, Пчёлкин прав — он только сказал, что Князева нравится ему, и та уже пригласила в спальню.
«Твою же ж мать…»
Ей захотелось вдруг Витю придушить. Или, наоборот, чтобы он Ане воздуха глотнуть не дал.
Девушка чуть помолчала под внимательно-шутливым взглядом бригадира и, ощутив, как вспыхнула кожа под одеялом, кинула:
— Да ну тебя, Пчёлкин!
Он рассмеялся в звонкости, что собственная шутка особо порадовала, но быстро затих. Пчёла посмотрел на плечи Ани, что к нему развернулась спиной. Бо́льшего за баррикадой не увидел.
Витя перевёл дыхание. Шепнул:
— Спокойной ночи, милая.
Князева не ответила в первые секунды, но потом, носом зарывшись в подушку свою, сказала всё-таки с сердцем, стучащим где-то в горле:
— Сладких снов…
Девушка сдержалась, чтоб наволочку не закусить, чтоб не назвать Пчёлкина каким-нибудь мягким прилагательным, и лицо спрятала в руках. Витя того не увидел, и Анна, этим радостная, попыталась уснуть.
Пчёла же за спиной её долго лежал, в ночи разглядывая разбросанные по подушке волосы Князевой.
И тогда ему всё равно стало на смехотворность пледа, что лежал между ними стеной. Всё равно на осознание, что Князева в ответ в чувствах не призналась, что просто уснула, не целуя Пчёлу ночь на пролёт. Ведь Витя лежал в кровати с девушкой, которая успела поселиться в его голове, ароматов духов и воспоминаниями попасть в мысли, вплетаясь в молекулу ДНК.
И это в какой-то степени было куда интимнее секса, который Витя любил, откровеннее жарких движений и финалов, какие его только настигали.
Пчёлкин повернулся на другой бок. В сорок третьей квартире стало тихо.
— Дьявол!..
— Чего ругаешься? — спросил Витя, подходя к девушке со спины.
