О.И. Елисеева
"Княжна Тараканова" от Радзинского
1
АВАНТЮРЬЕРА" ИЛИ ИСТОРИЯ ДЛЯ ОСЛОВ
Мой издатель будет очень счастлив,
Будет удивляться два часа,
Как осел перед которым в ясли
Свежего насыпали овса
Н.С. Гумилев
Я держала в руках книгу в изящной, ламинированной обложке и испытывала непреодолимое искушение поднести ее к свече, выпустить алого безжалостного мотылька на сероватые, почти газетные страницы. К свече... Жаль, что на дворе не "галантный" XVIII век и в доме уже не принято шутить с огнем! Поэтому ни казнь над старинным бабушкиным шандалом, ни торжественное сожжение в камине сочинениям Эдварда Радзинского от моей руки не грозило. Как писала Екатерина II: "Даже церковь считает себя удовлетворенной, если еретик сожжен. Моя записка сожжена, не захотите же вы предать огню и меня саму".
Но "еретик"-то остался цел, и ворох его "записок" тоже. Нет в наши дня ни испанской инквизиции, ни подсвечников с экранами - одни танки да национальный вопрос - скучная эпоха! Возможно, именно поэтому, дабы развеять тоску благосклонного читателя, в последнее время заметно потянувшегося к историческим книгам на родные сюжеты, издательство "ВАГРИУС" предприняло публикацию собрания сочинений Э. Радзинского в 7-ми томах.
Написанные легким языком, эти книги втягивают читателя в бесконечный хоровод событий и лиц от Сократа и Нерона до Распутина, Николая II и Сталина. Судьбы великих грешников и великих диктаторов переплетаются в колоссальной трагедии, имя которой - человеческая история. Один за другим проходят портреты крупных государственных деятелей и авантюристов, все они прописаны с большой психологической напряженностью, все страдают, мучаются, перешагивают через обыденную мораль, тяготятся будущим возмездием или уже получают его. Может быть, именно поэтому большинство героев Радзинского балансируют на грани помешательства, видят сверхъестественные явления, слышат голоса, беседуют с призраками, словом становятся жертвами борьбы автора за повышенный психологизм в трактовке образов. Впрочем, в конце времен возможно любое смещение реальности: Мак-бенах, господа, мак-бенах.
Персонажей, конечно, жалко, но они, как крепостные актеры, принадлежат автору, хочет - распродает своих "амуров и зефиров" по одиночке, хочет - целой труппой, или как поместный графоман заставляет играть роли в написанных им пьесах, не считаясь с тем, что и у Пастушки торчат из-под платья валенки, а благородный сеньор разговаривает с нижегородским акцентом. "Бумага терпит все, - как откровенно сказала однажды все та же Екатерина II Дени Дидро, - она белая, гладкая и не представляет препятствий ни вашему возвышенному уму, ни воображению. Я же, бедная императрица, работаю для людей, а они чрезвычайно чувствительны и щепетильны."
Эти "чувствительные и щепетильные" люди жили давно, более 200 лет назад, и вот они-то в, отличие от героев книг, не принадлежат писателю, не являются предметом торга и имеют некоторые, если не юридические, то по крайней мере моральные права. Когда речь идет о реальных, а не вымышленных исторических персонажах, о конкретных событиях, то со стороны автора было бы по меньшей мере неплохо добросовестно познакомить с ними читателя. Не просто познакомиться самому, а именно познакомить читателя - это ведь разные вещи, не правда ли? Предоставить тому, кому адресована ваша книга, точную информацию о происходившем - простой акт уважения, а именно его в работах Радзинского найти невозможно. Он знакомит аудиторию с фактами на свой, очень тщательный выбор, оставляя за бортом все, что может поколебать его построения. Не даром считается, что сказать половину правды - иногда хуже, чем солгать.
"Я не буду говорить, Катилина, что ты плут, мошенник и лгун!" - как писал Цицерон в своих обличительных речах против своего политического противника. Я не буду говорить о бесконечных неточностях автора в датах, бытовых мелочах и портретных характеристиках - т.е. всем том, что и составляет образ эпохи.
Скажу только, что не будь я специалистом по истории того самого "галантного" XVIII в., я бы столь же легко, как и многие другие читатели, проглотила внешне очень броские и интересные книги Радзинского. Но я профессиональный историк и следовательно имела несчастье поперхнуться на второй же странице "Княжны Таракановой", узнав, что Алексей Орлов взрывает собственных матросов на корабле ради развлечения итальянской толпы...
Заметьте, как часто люди выдают себя посредством символов. На корешках книг издательства "ВАГРИУС", изображен маленький белый ослик, бодро задравший уши. Судя по каталогу, издательство существует уже 5 лет, и дела его идут неплохо. Если в 1993 г. осел был совсем маленький, а в 1995 г. - побольше, то к 1997 г. он не только вырос, но и посеребрился. Милое животное - невинный шарж на читателей, которые готовы обрывать ягоды с любой "развесистой клюквы", как писал Дюма, или на самих издателей, которые с той же готовностью срезают купоны с того же мощного дерева.
2
