Действие романа происходит при президенте Медведеве. Старший лейтенант милиции Пётр Иваненко обнаруживает труп омерзительного существа, напоминающего пришельца. Милиционера вербует Федеральная Служба Безопасности и даёт задание разыскать убийц, чтобы выйти на живых пришельцев. Это приводит к трагическим последствиям, в результате которых в душе Иваненко совершается переворот, и он ясно начинает видеть истину.Авторы размышляют о политической ситуации в России и в мире, дают оценку действиям нашего правительства и оппозиции, а также современным опере и балету, творчеству Михаила Булгакова, Поля Верлена и Сальвадора Дали. Занимательный по форме, но глубокий по содержанию, этот роман предлагает задуматься над множеством экзистенциальных вопросов.По законам классического детектива, всё, что происходит, видится глазами главного героя, камера ни на минуту не отводится от Петра Иваненко. И, приобщаясь к мировосприятию главного героя, читатель вместе с ним окунается в напоминающую весёлого клоуна-убийцу атмосферу современных российских будней, расцвеченную неоном и взрывающуюся шутихами, и в то же время разъедающую человеческие души и растлевающую наших детей.
Посвящается внутреннему человеку
Возможно, у кого-то из читателей возникнет вопрос: почему мы назвали роман «Князьки мира сего», а, скажем, не «Метания старлея Иваненко»? Ведь внутренний мир князьков почти не живописуется, в то время как внутренний мир Иваненко живописуется со всеми отталкивающими подробностями. Никакой тайны здесь нет: причина была та же самая, по которой Джон Толкин назвал свой роман «Властелин колец», а, скажем, не «Миссия Фродо Бэггинса». Помнится, Саурону в трилогии Толкина тоже уделено немного внимания.
Также спешим донести до сведения любознательного читателя-инквизитора, что действие сей книги происходит не в нашем мире, а в параллельном, однако весьма близком к нашему. Да не введёт дражайшего читателя в заблуждение совпадение одних имён и несовпадение других! Мы знаем, что по теории вероятностей возможен такой мир, где некоторые существа сильно схожи с конкретными существами из нашего мира, другие же в той или иной степени отличны от своих двойников.
И последнее: не стоит искать в нашем романе «положительного» персонажа, чьё мировоззрение полностью совпадало бы с мировоззрением авторов, — его нет. В миропонимании каждого из центральных персонажей есть червоточина, которая, по нашему мнению, может привести к плачевным для всех последствиям.
Пятого сентября в четыре часа дня группа быстрого реагирования в составе трёх человек, возглавляемая старшим лейтенантом милиции Петром Исааковичем Иваненко, выехала по вызову гражданки Ефросиньи Гавриловны Подрумянцевой на Рабочую улицу. Дежурный сообщил, что гражданка Подрумянцева, семидесяти двух лет, заявляет о возможном преступлении в соседней квартире, где проживает семья религиозных фанатиков. По её словам, супруги, живущие с ней по соседству, ведут себя замкнуто, не работают, с соседями не общаются и ведут активную религиозную жизнь, что выражается в странных песнопениях, доносящихся из-за стены, и наличии религиозных атрибутов, с которыми супруги неоднократно встречались ей на лестничной клетке. Около же получаса назад за стеной раздалась возня, и гражданка Подрумянцева в целях общественной безопасности приложила стакан к смежной с квартирой супругов стене и занялась прослушиванием. О чём говорили за стеной, она не разобрала, но вскоре услышала истошные нечеловеческие крики, потом хлопнула входная дверь, потом послышались стоны и бульканья, похожие на призыв о помощи, потом всё затихло, и Подрумянцева стала звонить в милицию, подозревая, что кого-то убили. В «чёрный список» озабоченных правопорядком бабок, регулярно терзающих дежурных по малейшему поводу и без, Подрумянцева не занесена, и вообще звонит в первый раз.
По дороге милиционеры смеялись и рассказывали анекдоты, хотя у Петра Исааковича и сидело под сердцем нехорошее предчувствие.
— Наверное, какой-нибудь бородач-старовер отлупил свою непослушную жёнку! — смеялся сержант Кривов на заднем сиденье.
— Или кришнаиты впали в религиозный экстаз и стали вопить от счастья! — шутил из-за руля сержант Булыгин, лихо срезая углы по тротуарам.
— Милиция! — сказал в домофон Иваненко, и Ефросинья Гавриловна тут же открыла дверь.
Они с Кривовым поднялись по лестнице на четвёртый этаж и сразу же увидели следы запёкшейся крови на лестничных перилах и на ручке двери квартиры номер 64, где проживали супруги-фанатики. Гражданка Подрумянцева высунулась в щель, но Иваненко попросил её спрятаться обратно, пообещав, что обязательно зайдёт к ней попозже. Дверь в шестьдесят четвёртую квартиру была капельку приоткрыта. Милиционеры достали табельное оружие и позвонили. Естественно, никто не ответил. Иваненко тихо зашёл в квартиру.
Кухня и первая комната были пусты. А в комнате со смежной с квартирой Подрумянцевой стеной лежал труп.
— Господи Боже мой! — сказал Иваненко и пошатнулся. Кривов, едва заглянув в комнату, выскочил и, усевшись на табуретку в прихожей, впал в небольшой ступор. Потом очухался, снова заглянул в комнату, снова сел на табуретку и снова впал в ступор, гораздо более продолжительный.
Иваненко судорожно рылся в карманах в поисках соответствующей инструкции.
Тело принадлежало не человеку. Это ощущалось всем нутром, и предположение, будто здесь поработал специалист по спецэффектам, в принципе не могло закрасться в голову.
Существо примерно метр двадцать в длину с зеленоватой переливчатой кожей и голым вытянутым черепом, когтистыми шестипалыми конечностями и вывалившимся длинным языком, одетое в странную серебристую одежду, лежало в луже фиолетовой крови с перерезанным горлом. Неподалёку валялся кухонный нож, вероятно, послуживший орудием убийства.