Впрочем, такого рода факты нас уже не должны удивлять. Выше мы привели аналогичное, по сути, сообщение Матфея Парижского о послании татаро-«монгольского» хана французскому королю. В нем выражалась та же идея, согласно которой «монгольский» хан считал, как само собой разумеющееся, ФРАНЦУЗСКОГО КОРОЛЯ СВОИМ ПОДДАННЫМ. А ФРАНЦУЗСКИЙ КОРОЛЬ, КАК И ГЕРМАНСКИЙ ПРАВИТЕЛЬ ФРИДРИХ, ПРИНИМАЛ ЭТО КАК ДОЛЖНОЕ.
Было также и другое письмо — от Пресвитера Иоанна к ВИЗАНТИЙСКОМУ ИМПЕРАТОРУ Мануилу. Сегодня считается, что оно было написано будто бы на АРАБСКОМ, но оригинал не сохранился, и сегодня в нашем распоряжении имеется латинский перевод [212], с. 83.
Письмо начинается очень интересно. «Пресвитер Иоанн, всемогуществом Божиим и властью Господина нашего Иисуса Христа ЦАРЬ ЦАРЕЙ, ПОВЕЛИТЕЛЬ ПОВЕЛИТЕЛЕЙ, желает ДРУГУ СВОЕМУ Мануилу, КНЯЗЮ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОМУ здравствовать и благоденствовать» [212], с. 83.
Такое высокомерное обращение «мифического» Пресвитера Иоанна к могущественному византийскому императору не может не вызвать удивления у современного историка. Л.Н. Гумилев написал по этому поводу: «Уже одно это обращение могло бы насторожить читателя, хотя бы чуть-чуть способного к критике. ИОАНН НАЗЫВАЕТ СВОИХ ВАССАЛОВ ЦАРЯМИ, А СУВЕРЕННОГО ГОСУДАРЯ МАНУИЛА КОМНИНА — КНЯЗЕМ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИМ. Такое явное неуважение, причем ничем не вызванное, должно было бы иметь последствием не союз и дружбу, а разрыв дипломатических отношений. Но… на католическом Западе (это обращение — Авт.) БЫЛО ВОСПРИНЯТО КАК НЕЧТО ПОДРАЗУМЕВАЮЩЕЕСЯ И НЕ ПОВЛЕКЛО ЗА СОБОЙ НЕДОВЕРИЯ К ТЕКСТУ, что пошло бы на пользу делу (расстроенно пишет Л.Н. Гумилев — Авт.)» [212], с. 83.
Как все это понимать? Зададимся вопросом: известны ли в считающейся достоверной истории дипломатии XVI–XIX веков подобные «грубиянские» послания от одного царя к другому? Да, известны. Они принадлежат московским государям XVI века. Например, Ивану «Грозному». Возьмем его письмо к английской королеве Елизавете I. Оно дошло до нас в подлиннике [639], с. 587. Считается, что письмо так и хранится с тех пор в Лондонском архиве [639], с. 587.
Вот что пишет современный комментатор по поводу этого письма. «Как и многие другие послания, оно соединяет черты дипломатического послания с характерными особенностями „грубиянского“ стиля Ивана IV» [639], с. 586. Во-первых, себя царь Иван называет «мы», то есть уважительно, а английскую королеву — на «ты», то есть как бы сверху-вниз, слегка пренебрежительно. Во-вторых, общий стиль письма хотя и уважительный (в этом английская королева — исключение для Ивана IV: он считает ее прирожденной государыней, в отличие, скажем, от шведского короля, см. ниже), но обращается он к ней все-таки СВЫСОКА. В конце письма, разозлившись, даже обругал королеву «пошлой девицей» [639], с. 114.
Еще более яркий пример — письма Ивана «Грозного» шведскому королю. Иван писал: «Ты МУЖИЧИЙ РОД, А НЕ ГОСУДАРСКОЙ… Скажи, отец твой Густав чей сын, и как деда твоего звали, и где на государстве сидел, и с которыми государи был в братстве, и которого ты рода государского?… А что пишешь, за неколко сот лет в Свее (в Швеции — Авт.) короли бывали, и МЫ ТОГО НЕ СЛЫХАЛИ, опричь Магнуша, который под Орешком был, И ТО БЫЛ КНЯЗЬ, А НЕ КОРОЛЬ» [639], с. 130.
Далее царь Иван пишет (даем русский перевод по [639]): «Раньше того не бывало, чтобы великим государям всея Руси сноситься со шведскими правителями; сносились шведские правители с Новгородом… Отец твой обменивался грамотами С НОВГОРОДСКИМИ НАМЕСНИКАМИ… Когда же НОВГОРОДСКИЕ НАМЕСНИКИ ВЕЛИКОГО ГОСУДАРЯ ЦАРЯ РУССКОГО пошлют своего посла к королю Густаву, то Густав, король Шведский и Готский, должен будет… перед этим ПОСЛОМ целовать крест… Тому быти невозможно, что тебе МИМО НАМЕСНИКОВ С НАМИ ССЫЛАТИСЯ» [639], с. 129, 131, 136.
Здесь четко указано, что шведскому королю по его рангу дозволяется общаться, в основном, ЛИШЬ С НАМЕСТНИКАМИ русского царя, но никак не с самим царем.
Царь Иван продолжает: «А король Магнус… сам он столько не ведает, как мы про ваш мужичий род от всех земель ведаем, которые к нам приходят. А что мы короля Арцимагнуса пожаловали городом Полчевым и иными городы, и мы с божиею волею В СВОЕЙ ВОТЧИНЕ вольны: КОГО ХОТИМ, ТОГО ЖАЛУЕМ» [639], с. 136.
Отвечая на какие-то рассуждения шведского короля о римской печати (видимо, шведский король уже пользовался скалигеровской версией истории, которая только что появилась на свет), царь Иван пишет: «А что писал еси о Римского царства печати, И У НАС СВОЯ ПЕЧАТЬ ОТ ПРАРОДИТЕЛЕЙ НАШИХ, а и Римская печать нам не дико: МЫ ОТ АВГУСТА КЕСАРЯ РОДСТВОМ ВЕДЕМСЯ» [639], с. 136. Другими словами, наша печать не хуже римской, да и римская нам не чужда — потому что мы от Августа.
Могут сказать: царь Иван Васильевич был грубиян, но всесильные западные правители, зная это, снисходительно терпели его выходки, не считая нужным обращать внимание на невоспитанное поведение какого-то там мелкого туземного царька. Однако эта мысль оказывается неверной.
