Почему-то ему пришла в голову мысль, что колебания периода обращения кометы около среднего значения (в 77 лет) должны регулярно повторяться и в прошлом. Он взял график за последние 700–800 лет и чисто механически повторил его назад в прошлое. Получилась периодическая зубчатая синусоида. А затем, к своему восторгу, автор этой идеи, ОБНАРУЖИЛ В КИТАЙСКОМ СПИСКЕ ПОЧТИ ВСЕ ТРЕБУЕМЫЕ ТОЧКИ (даты). Впрочем, он не понял, что тот же результат он получил бы, стартовав с любым другим начальным периодом, скажем в 109 лет, а не в 77.
Скорее всего, два-три наблюдения, «подтверждающих» его «теорию», он не нашел. Автор был, вероятно, не астроном. Такое расхождение теории с практикой, — нормальное явление для профессионального астронома, — разрушало созданную им картину гармоничного мира. И тогда он вставил недостававшие наблюдения. Или просто нашел какие-то китайские записи и проинтерпретировал их туманные даты и свидетельства как ему было нужно. Повторим еще раз — из лучших побуждений. Автор считал, что он восстанавливает истинную картину далекого прошлого.
А через 100–150 лет уже профессиональные астрономы Коуэлл и Кроммелин с удивлением обнаружили эту, лишь недавно изготовленную, рукотворную синусоиду и канонизировали ее, превратив в астрономический «закон природы». Который вскоре — уже в 1910 году — был безжалостно нарушен той же самой природой. А именно, комета Галлея пришла на 3,5 года РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ, ПРЕДСКАЗАННОГО «китайской синусоидой».
По-видимому, вся эта деятельность носила характер средневековой каббалы, когда многие ученые искали красивые, совершенные числовые соотношения в природе. Вспомним хотя бы рассуждения великого Кеплера о гармонии вселенной и т. п. В то время рассчитывали назад в прошлое лунные затмения, гороскопы и т. п. Вероятно, то же делали и с кометами.
В заключение, еще одно замечание о периоде в 77 лет для кометы Галлея. Если взять весь китайский список комет, а не только его часть после минус 100 года, — как мы делали выше, — то период кометы Галлея в 77 лет вообще НИЧЕМ НЕ ВЫДЕЛЯЕТСЯ на фоне других значений возможных периодов. Для его идеальной повторяемости не хватает ДВУХ ТОЧЕК, как и для многих других периодов.
В 1989 году в журнале «Astronomy and Astrophysics» появилась статья Б.В. Чирикова и В.В. Вячеславова [1066], в которой показано, что в движении кометы Галлея присутствует ЗНАЧИТЕЛЬНАЯ СЛУЧАЙНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ. На эту работу обратили наше внимание академик РАН, профессор МГУ д.ф.-м.н. В.В. Козлов и профессор МГУ д.ф.-м.н. А.И. Нейштадт.
Главный вывод своего исследования авторы сформулировали так: «Показано, что движение кометы Галлея ХАОТИЧНО БЛАГОДАРЯ ВОЗМУЩЕНИЯМ, ВЫЗЫВАЕМЫМ ЮПИТЕРОМ» [1066], с. 146.
Таким образом, модель движения кометы Галлея не является детерминированной, а строится в рамках динамического хаоса. Имеется в виду следующее. Если некоторая комета, такая как, например, комета Галлея, имеет сильно вытянутую орбиту, выходящую за круговую орбиту Юпитера, то каждый раз, возвращаясь назад в Солнечную систему, она встречает Юпитер в случайной фазе в силу несоизмеримости их периодов обращения. Юпитер, как огромная планета, дает наибольший вклад в возмущение траектории кометы. Встречая его в случайной фазе, комета подвергается случайному возмущению.
Оказывается, для комет такого типа, описываемого математической моделью, разработанной в статье [1066], характерна ХАОТИЧНОСТЬ ДИНАМИКИ. Одним из наиболее чувствительных параметров орбиты кометы является время прохождения через перигелий, то есть время возвращения (период) кометы. В частности, период кометы Галлея — СЛУЧАЙНАЯ ВЕЛИЧИНА с экспоненциально нарастающим разбросом.
Но «идеальная Китайская Синусоида» в поведении периода кометы Галлея не могла появиться в результате СЛУЧАЙНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА.
Нам скажут: хотя и редко, но чудеса все-таки случаются. Конечно, ответим мы. Например, обезьяна, случайно тыкая в клавиши пишущей машинки, может напечатать, — причем без грамматических ошибок, — осмысленный текст. Например, какой-нибудь многотомный классический роман. Но вероятность этого события ничтожно мала, хотя и не равна нулю. И вероятность появления «китайской синусоиды» в случайной серии экспериментов тоже ненулевая. Но она настолько исчезающе мала, что ею можно смело пренебречь, точно так же, как и вероятностью того, что какая-нибудь обезьянка лихо напечатает без пропусков и ошибок четыре тома романа «Война и Мир».
