Спрашивается, зачем? По-видимому, французский король спешил сообщить своим подданным о том, что его права на власть во Франции подтверждены «ханским мандатом», то есть ярлыком. Иначе зачем же сообщать всем своим подданным о нелепом письме, в котором к королю «так невежливо обращались»?
Можно было бы предположить, что король созвал парламент для организации сопротивления диким завоевателям. ОДНАКО, КАК ВИДНО ИЗ ХРОНИКИ МАТФЕЯ ПАРИЖСКОГО, ВОПРОС О СОПРОТИВЛЕНИИ ХАНУ ДАЖЕ НЕ ОБСУЖДАЛСЯ. БОЛЕЕ ТОГО, КОРОЛЬ ПОВЕЛЕЛ СВОИМ ПОДДАННЫМ ИДТИ В КРЕСТОВЫЙ ПОХОД. А крестовые походы в то время, как хорошо известно, ПРОИСХОДИЛИ С УЧАСТИЕМ МОНГОЛОВ. Об этом см. ниже. То есть французский король выступил фактически как союзник «монголов» = великих.
Наше объяснение всех этих якобы странных событий таково. Французский король, как ордынский наместник «Монгольской» Империи на территории Франции, получил ярлык от своего великого хана «монголов» = русского царя Орды. В ярлыке, по-видимому, кроме всего прочего, содержалось указание наместнику-королю собраться в крестовый поход. Тот немедленно созывает большой парламент и обязывает своих подданных подчиниться указу великого хана и принять участие в походе. На правах союзников.
ВОПРОС: а почему же тогда Матфей Парижский — якобы современник этих событий — изображает татар в самом черном свете? См. об этом ниже. ОТВЕЧАЕМ: хроника Матфея Парижского дошла до нас в весьма поздней редакции. Реально она «всплыла на поверхность» лишь в XVI веке. А в эпоху XVI–XVII веков уже начали изображать русских, то есть «монголов», самыми черными красками.
О взаимоотношениях Руси-«Монголии» и ее составной части — Франции того времени — сохранилось также следующее красноречивое свидетельство. Великий Хан «отправил посольство к Иннокентию IX в Рим и к Людовику IX на Кипр. Последний послал для переговоров Андре Лонжюмо, доминиканского монаха, который достиг Каракорума уже после смерти хана. Регентша Огуль-Гаймыш… ПОТРЕБОВАЛА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ДАНИ, УГРОЖАЯ ИСТРЕБЛЕНИЕМ ФРАНЦУЗСКОГО НАРОДА» [212], с. 260.
Поскольку истребления не последовало, то, надо полагать, дань поспешили доставить своевременно.
По-видимому, начиная со второй половины и особенно с конца XVI века, в целом отношение западных авторов к Руси-Орде становится по меньшей мере настороженным. О «коварстве» русских много рассказывает, например, С. Герберштейн, писавший в середине XVI века. А ведь он считается среди иностранных авторов отъявленным русофилом.
Вот, что писал Панталеоне — переводчик книги Герберштейна с латинского на немецкий язык — в своем «Аппендиксе или дополнительных сведениях о последних деяниях московитов», помещенном в немецком издании этой исключительно популярной в то время на Западе книги. Издание вышло во Франкфурте в 1567 году, см. [161], с. 47 и примечание 182 на с. 302.
«В январе 1567 года прошел общий слух, будто великий князь московский уже совершенно готов к новому походу на Литву (то есть на всю Латинию, латинский мир — Авт.) и прилегающие страны в следующем году. Да обратит господь все это к лучшему.
Вследствие столь многочисленных походов и славных деяний ИМЯ МОСКОВИТОВ СТАЛО ПРЕДМЕТОМ ВЕЛИКИХ СТРАХОВ ДЛЯ ВСЕХ СОСЕДНИХ НАРОДОВ И ДАЖЕ В НЕМЕЦКИХ ЗЕМЛЯХ, так что возникает опасение, что господь по великим нашим грехам… подвергнет нас тяжким испытаниям от московитов, турок или каких-либо других великих монархов и строго покарает нас» [161], с. 78.
Панталеоне выражал общее настроение страха перед вторым «монгольским», то есть русским вторжением, царившее в реформаторской Западной Европе того времени. Запад «расслабился» лишь когда в конце XVI — начале XVII века на Руси началась (была организована?) Великая Смута, и о серьезном русском военном наступлении уже не могло быть и речи. Об этой Смуте мы подробно рассказали в книге «Новая хронология Руси», гл. 9.
Обратимся к многотомному немецкому изданию «История человечества. Всемирная история» [336]. На эту редкую книгу обратили наше внимание читатели наших работ по хронологии, обнаружившие в ней неожиданные и интересные факты. Они прекрасно объясняются нашей реконструкцией. На русский язык этот труд переведен в конце XIX века. Немецкий оригинал написан незадолго до этого, во второй половине XIX века. Авторы — немецкие профессора истории, среди которых есть такие известные имена, как Г. Винклер, К. Нибур, И. Ранке и другие. Всего в написании данного фундаментального труда участвовало не менее 35 профессоров Германии.
