— Итак, у меня накопилось именно к вам несколько вопросов, — начал он. — По моим данным, вы появились в конфедерации по приглашению главы одного из торговых кланов. За короткий срок, доросли из обычного телохранителя до главы нового клана. При этом отдавили очень много больных мозолей у весьма влиятельных людей планеты. Насколько я понимаю, вас вывели сюда, чтобы избежать возможной мести со стороны ваших противников. Ваши своеобразные клановые законы работают в этом случае на вас. Это политика. Теперь, что касается остального. Вы владеете на высоком уровне техниками, характерными для псионов конфедерации. Как доложил граф и подтвердил капитан — стажёр, у вас есть сертификат управления военными кораблями, то есть вы уже где — то прошли обучение на управление космическими кораблями, по крайней мере среднего класса. Иначе искин корабля не допустил бы вас к управлению. Кроме того, у вас есть хороший опыт по штурму кораблей. Впятером захватить эсминец — это надо уметь. До этого вы умудрились за пару уроков освоиться с экспериментальными штурмовиками и прекрасно показать их возможности в прямом столкновении с пиратами. Во время этих приключений неожиданным образом, как мне донесли мои врачи, исцелился мой сын. Есть у меня серьёзное подозрение, что не обошлось и здесь без вашего вмешательства. Это подозрение только подкрепляет случай за столом с моей дочерью. Все вспышки болезни она гасила истерикой. В этот раз ничего подобного не случилось. Мои лучшие учёные — медики какой год ничем не могли помочь ни моему сыну ни дочери, а вам каким — то непостижимым образом это удалось. Даже если вы — псион, война и медицина — это слишком различные понятия, тем более, что по документам вам всего шестнадцать лет. Кругом сплошные парадоксы. Вам не кажется?
— Нет ничего парадоксального, — задумчиво посмотрел я на императора. Врать не хотелось, но рассказать ничего нельзя. — Скажем так. Меня готовили к управлению с раннего детства. Наша семейка много чем владеет. Учился всему экстерном. Возможности псиона и не такое позволяют вытворять. Среди моих родственников нашлись и медики, которые заставили меня тоже кое — чему научиться. В некоторых областях наша наука немного опередила ваш уровень, так что нейтрализовать последствия отравления ваших детей у меня возможность была. Если сын вылечился окончательно, что наверняка подтвердили ваши врачи, то с дочерью ещё будут проблемы. Видите ли, болезнь вашей дочери не лечится, вообще. Я очень хочу посмотреть на тот яд, которым травили вашу жену и детей.
— К сожалению, повара, готовившего еду, убили до того, как до него добралась моя СБ. Я сам очень хотел с ним поговорить, — грустно качая головой, ответил император. — Ту, рыбу ели все гости и с ними ничего не случилось. Яд так и не смогли определить. Ни один анализатор яда не обнаружил. Жене не повезло. Блюдо из рыбы оказалось очень вкусным. Она съела слишком много. Очистить организм от яда не удалось даже в реаниматоре. Дочь съела совсем немного, и её удалось спасти. Непонятные оцепенения организма врачи посоветовали избегать с помощью постоянного самоконтроля, а когда это невозможно, давить с помощью вспышки истерики по любому поводу. Значит…, излечить дочь невозможно?
— Способов лечения этой болезни мне неизвестно, — усмехнулся я. — Но есть более выгодный вариант. Надо её просто использовать. Дело в том, что яд каким — то образом пробудил в организме вашей дочери, спящие в обычном человеке на генном уровне, псионические возможности, а вот управлять ими можно научиться.
— Так получается, моя дочь — псион? — удивлённо воскликнул император. — Но я же приглашал на её обследование, в том числе и псионов. Они ничего не обнаружили.
— Ваши псионы сильны в медицине, наверное. Её возможности немного с другой области. Да и к тому же, до последнего времени они только формировались, и обнаружить их без специальных знаний не так — то просто. В моем мире есть такой опыт. Мы знаем, что делать в таких случаях. Нужно провести специальный ритуал и подчинить разуму просыпающиеся возможности псиона. Выглядит это как древний шаманский обряд, но действует, — пояснил я императору.
— И ты сможешь провести такой обряд? — в глазах императора так и горел огонёк надежды.
