Быстросчет взглянул на него и невольно поразился. Опасность преобразила внешность брезда. Перед ним сидел не вальяжно солдафонистый вояка, но собранный в единую тугую мышцу полководец.
– Делать чего думаешь?
– Откуплюсь, – глухо прохрипел Каум. Его начинало трясти и, если бы не доспехи, все заметили бы это.
– Много их, – брезд хмуро посмотрел на холкуна и… улыбнулся. Улыбка была дружеская и успокаивающая. На Быстросчета она произвела примерно такое же впечатление, как если бы ему улыбнулся Зверобог из Чернолесья. – Много их, но и у нас не прутики в руках. За твоих доходяг я не поручусь, а за моих воинов будь спокоен.
– Сколько вас? – с надеждой спросил Каум.
– Восемь сотен.
Дрожь снова стала подступать к горлу холкуна.
– Поедем, – проговорил Варогон и хлопнул грухха холкуна по крупу.
Они выехали вперед и, проехав шагов сто, остановились. Им навстречу выдвинулись двое от разбойников, среди которых был Желтый Бык.
– Я помню свой первый бой, – неожиданно заговорил брезд, следя за тем, как всадники медленно движутся к ним. – Я помню, как холод поселился внутри меня. Голова стала тяжелая. – Холкун почувствовал, как и его голова начала тяжелеть. – Тогда смотрел я не вперед, а внутрь себя и видел только ужас. Руки мои ослабли, а пальцы едва не выпустили палицу. То был мой первый страх.
У Каума дико заболела голова. Каждый шаг приближающихся воинов отдавался болью в его животе.
– Я помню свою первую схватку, где я направлял воинов, – продолжал брезд. – Тогда наше число было равно числу врага. Мне вспомнился мой первый бой. Я вспомнил его потому, что моя голова также начала тяжелеть, а руки не чувствовали оружья. Удивлен я был, ибо это был второй точно такой же страх. Он был страшнее первого, хотя боялся я одного и того же, схватки. Боялся схватки, хотя уже много раз бывал в битвах. Но тогда, второй раз, я боялся схватки не оружьем, а с хитростью врага, ибо я тогда был уже не воином, но головой моего отряда. Спиной чувствовал, как десятки глаз смотрели на меня. Они были готовы делать, как скажу я. Они готовы были погибнуть, если я ошибусь. Второй раз я боялся не битвы, я боялся ошибки. Своей глупости боялся… это самое страшное тогда для меня стало.
– А-а, Каум из рода Поров, – подъехали всадники. Говорил тот, что с черепом быка на шлеме. – Давно ж я тебя не видывал на этой тропе! Чего же ты проходил мимо?
Каум был удивлен. Он много слышал о Быке, но никогда с ним не встречался, а потому приветствие разбойника, обратившегося к нему, как к старому знакомому, добавило страха: Желтый Бык – сам Желтый Бык! – знает Быстросчета и ждал – ждал! – его.
– Дела вели меня в другие ларги, достопочтеный Бык, – помедлив, начал говорить холкун, – но вот я… кхм… пред тобой.
– У тебя, никак, горло запершило? – насмешливо осведомился Желтый Бык. Он приподнялся на груххе. – Вот, коли хочется тебе, отпей. Смотри, недавно приобрел, – и он протянул Быстросчету отрубленную голову холкунского конубла. С нее начала уже оползать кожа, а глаза вывалились и висели на уровне верхней губы. – Как посмотрю, боги благоволят тебе, – прорычал Бык, довольный подавленным видом торговца. – Таких караванов никогда не приходилось мне встречать. А? – Он покосился на своего спутника. Тот кивнул и гыгыкнул. – Куда идешь?
– К Холведской гряде. Пройду весь тракт от начала и до конца. Сулит это хорошую прибыль. Готов делить ее. Не жаден… кхм… знаешь ведь…
– Не жаден, знаю, – разулыбался Бык. Нижняя часть его лица, видимая холкуну, расплылась в оскале, обнажив прогнившие редкие зубы. – Сколько отдашь?
– Триста синих дебов сейчас. На обратном пути полторы тысячи.
– И-и-и, – поморщился Бык. – Меньше одного деба за тюк? Не так я думал про тебя.
– Когда сложить, то оно…
– Я не умею считать, – перебил его разбойник. – Сколько у тебя здесь тюков? Я думаю, не меньше… – Он задумался. – Пяти тысяч.
– Нет! – вскричал холкун, и его изумление было почти естественным, ибо тюков было восемь тысяч, но разговор о деньгах оказал на торговую душу Каума быстровосстанавливающий эффект. В голове тут же просветлело. Отойдя от запугивания в сферу цифр и торга Бык, сам того не зная, стал играть на поле Каума. – Не будет и трех тысяч!
– А я возьму за пять, – склонился к нему Бык. – По два деба за каждый, – добавил он без тени улыбки и дружелюбия.
– Отдашь сейчас, – вмешался его товарищ, беря своей громадной пятерней холкуна за руку.
Неожиданно поверх его пятерни легла еще большая пятерня Варогона. Она сжала руку разбойника так, что она захрустела. Незаметным движением разбойник снял с пояса кривой нож и попытался ударить брезда, но клинок ножа звякнул о железное древко палицы, которую Варогон выставил перед собой. Все это он проделал бесстрастно. Разбойник осклабился, стараясь изобразить уважение к противнику, но в глазах его промелькнул страх. Он разжал руку и притянул ее к себе.
– Не смогу по два деба, Бык, – проговорил примирительно Каум, на которого немая сцена произвела удручающее впечатление. – Нет у меня столько.
– А сколько есть?
– Полторы тысячи на весь путь.
– Ну вот, а ты говорил, что только пятьсот…