Обилие арабских религиозных надписей на предметах, входящих в состав Большого наряда русских царей, то есть их парадного воинского доспеха, и практически полное отсутствие каких-либо надписей на других видах вооружения (за исключением разве что клейм изготовителя на шпагах и немецких мечах) также служит косвенным свидетельством в пользу использования арабского языка на Руси в качестве старого языка традиционных обрядов и старого церковного языка. Московские цари того времени, как известно, были в глазах народа наместниками Бога на Земле. Поэтому они должны были с особым тщанием придерживаться старых русских традиций. В частности — использовать религиозные формулы, записанные «по-старому», по-арабски, на парадном доспехе. Отдавая дань уважения порядкам, по которым жили отцы и деды, которые освящены веками. Этот подсознательный консерватизм любого общества, видимо, проявляется и в рассматриваемом вопросе. Понятно, что подобный консерватизм должен особенно сильно выражаться при оформлении оружия. Не вызывает сомнений, что русский средневековый воин, как и любой другой, ревниво следил за тем, чтобы на его оружии были только правильные, испытанные отцами и дедами символы и надписи. Поскольку верил, что такие надписи помогут в бою, принесут удачу. А новые, не испытанные отцами и дедами надписи, могут оказаться «неправильными» и принести смерть. Поэтому надписи на оружии должны были быть особенно консервативны. И уж совсем абсурдным выглядят утверждения современных комментаторов, будто бы русские воины наносили на своем оружии «для красоты» надписи и символы СВОИХ ВРАГОВ. Причем, как мы видим по собранию Оружейной палаты, в массовом порядке.
Русская традиция писать на оружии по-арабски была столь сильна, что ей продолжали следовать и в XVIII столетии, когда Турция была объявлена извечным врагом христианского мира. Так, Екатерина Вторая наградила Великого князя Александра Павловича саблей с египетским булатным клинком, содержащим, в частности, на лицевой стороне АРАБСКУЮ надпись: «Нет другого Бога, кроме единого Бога», «Всевышний Боже», «Молящегося Бог хранит» (арабск.). [е1], № 5371(5918)-17.
ПОЛНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ ХОЛОДНОГО ОРУЖИЯ, ХРАНЯЩЕГОСЯ В МОСКОВСКОЙ ОРУЖЕЙНОЙ ПАЛАТЕ, С ОПИСАНИЯМИ ПРЕДМЕТОВ И ПЕРЕВОДАМИ АРАБСКИХ НАДПИСЕЙ, ПО РУКОПИСНОЙ ОПИСИ Л.П. ЯКОВЛЕВА 1862 ГОДА [е1] И ЕЕ ПЕЧАТНОМУ ВАРИАНТУ [е2].
Оружейная палата Московского Кремля. Фонд № 1.
Дело № 24, 1862 год, составил Л.П. Яковлев.
Строение таблиц:
Первый столбец — № сквозной (в скобках номер карандашом). Второй столбец — № по отделу.
Третий столбец — описание предмета и комментарий.
Их единицы, без надписей вообще, кроме единственного турецкого, имеющегося в Оружейной палате [е1].
а) Шестопёры без стран и надписей,
б) Пернаты без надписей, кроме князя Юрия Никитича Борятинского 1659 года (кириллица, посвятительная надпись, в которой С пишется как Σ).
Без указания стран и без надписей.
Их много, но без указания стран и без надписей. На одном бердыше есть рисунок льва и единорога.
Далее — по описи Филимонова Московской Оружейной палаты, часть 3, книга 2, (с № 4382 по № 5181), напечатанной в Москве в 1884 году по рукописной описи Яковлева 1863 года.
«Выдавались для временной службы „Государева двора ратным людям конюшенного чину“» [е2], с. 87.
е1. Рукописная опись Оружейной палаты Московского Кремля, составленная в 1862 году помощником директора Оружейной Лукианом Яковлевым. При составлении описи восточные надписи были разобраны муллою Хейреддином Агьевым, братом его муллою Зейэддином и отцом их ахуном московского Мухамеданского общества имамом Магометом Рафиком Агьевым. Москва, 1862 год. Рукопись хранится в Музее Московского Кремля (Успенская Звонница). Архив Оружейной палаты Московского Кремля. Фонд номер 1, дело номер 24. Рукопись выполнена каллиграфическим почерком, набело. Содержит прорисовки и расшифровки (переводы) всех надписей на оружии — арабских, русских, латинских и других.
