Между прочим, во всем этом проступает уже знакомый нам стиль эпохи Романовых. Некоторые публично озвучиваемые ими важные вещи были истинно понятны лишь немногим посвященным, допущенным к подлинной истории. Чтобы завуалировать настоящий смысл некоторых своих решений, Романовы прибегали к иносказаниям. Вероятно, то же самое относится и к написанию Библии в XVI–XVII веках. Реальную историю излагали в слегка зашифрованном виде, понятном лишь узкому кругу «своих», посвященных. Широкой общественности внушали совсем иное толкование и понимание. В итоге, кстати, по прошествии некоторого времени запутались сами. Многое забыли и, в конце концов, подлинный смысл иносказаний утратился не только для большинства читателей, но даже для потомков «шифровальщиков».
То обстоятельство, что все персонажи изображены на «памятнике Карамзину» в «античных» одеждах, также вполне естественно. Как мы теперь понимаем, «античность» — это в значительной мере история Ордынской Империи XIV–XVI веков. Эту историю Карамзин отредактировал в нужном Романовым ключе.
Сообщается, что «Николай I стремился приблизить к себе Историографа — ГЛАШАТАЯ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО КУРСА… Он просил Карамзина принять участие в составлении важных „бумаг государственных“ и намекал на возможность получить пост министра» [850:1], с. 32. Считается, что Карамзин уклонился от таких предложений.
Обратимся теперь к другим памятникам Карамзину, установленным при Романовых. Оказывается, таковых имеется еще ровно один. Его возвели в 1911–1913 годах, то есть более чем через 60 лет после первого. Второй монумент поставили «в подмосковном Остафьево, близ Подольска, где находилось имение поэта князя П.А. Вяземского, брата жены писателя-историка» [850:1], с. 36. Тут же возникает интересный вопрос — а в какой манере выполнен этот памятник? Может быть, здесь на постаменте мы увидим самого Карамзина? Но нет! Второй памятник следует той же самой (странной, но лишь на первый взгляд) идее, что и первый. А именно: «невысокий постамент с его (Карамзина —
Мы видим, что и при Николае II еще раз увековечили опять-таки не столько самого Карамзина, сколько содержание его лукавой «Истории». Причем в данном случае монумент РОМАНОВСКОЙ ИСТОРИИ РУСИ установили в том самом месте, где сия «История» ПИСАЛАСЬ, то есть в Остафьеве. Так сказать, уважительно отметили место, откуда в широкий свет вышла фальшивая романовская версия.
По-видимому, вплоть до начала XX века жила традиция, отводившая важную роль в судьбе Романовых придуманной ими в XVII–XVIII веках версии истории Руси. Именно поэтому единственные два памятника Н.М. Карамзину, установленные при Романовых, увековечивали вовсе не самого историографа, а озвученную им ложную романовскую версию истории.
В книге «Расцвет Царства», гл. 7:4.3, мы рассказали о старом русском обычае хоронить выдающихся людей в золотых гробах-плащаницах. Затем обычай перекочевал в африканский Египет, где его следы видны, например, в известном захоронении фараона Тутанхамона. Фараон похоронен в золотом гробу с рельефным изображением его лица. Такой русский обычай позднее, по указу Романовых, трансформировали, и стиль позднейших царских погребений в романовской России уже не похож на «золотые гробы-матрешки». А прежние роскошные ордынские захоронения, по-видимому, уничтожили. Однако следы старого русского обычая сохранились. В книге «Расцвет Царства», гл. 7, мы уже приводили фотографии богатого позолоченного ковчега царевича Димитрия.
Приведем здесь фотографии еще двух русских золотых ковчегов конца XVI века и начала XVII века, вероятно, доносящих до нас общий вид ордынских золотых царских гробов. Скорее всего, уже в упрощенном виде. Сегодня они хранятся в Москве. На рис. 1.110 показан ковчег для мощей св. Федора Стратилата, изготовленный в 1598 году (ГММК). На рис. 1.111 представлен ковчег для мощей св. Анастасии Римляныни; изготовлен в 1604 году (ГММК). Все три роскошных ковчега — царевича Димитрия, Федора Стратилата и Анастасии Римляныни — созданы в едином стиле, показывающем, что подобный обычай «золотых гробов» еще существовал на Руси в конце XVI и в начале XVII века. Причем таких золотых ковчегов делали в то время еще много. Вот что писал «в одном месте своих записок архиепископ Арсений: Борис Годунов, как сказано у него, „устрой и другие МНОГИЕ КОВЧЕГИ ИЗ ЧИСТОГО ЗОЛОТА и положил в них все святая [частицы] мощей“» [305], с. 166.
