Но если индиктовая дата относится к неизвестному времени, скажем, обнаружена переписчиком в старинной летописи, рассказывающей о событиях с неизвестной датировкой, — такая дата оказывается неустойчивой к малейшим ошибкам в цифрах. Скажем, ошибка в индикте всего на одну единицу приводит к смещению всей даты на 532 года. То есть — на произведение величин двух других циклов — круга Солнцу и круга Луне. Ошибка в индикте на две единицы сместит дату на 1064 года. Неточность в круге Луне на единицу даст ошибку в дате на 15 × 28 = 420 лет. И так далее. Таким образом, малейшая неточность в любом разряде любого из трех чисел, задающих индиктовую дату, ОТБРАСЫВАЕТ САМУ ДАТУ НА СОТНИ И ТЫСЯЧИ лет. Именно поэтому в пределах эпохи, современной хронисту, такие ошибки не страшны — они исправляются им автоматически. Но стоит вступить в область неустановленной хронологии, и индиктовые даты будут приводить к огромным хронологическим ошибкам. Так оно и было в XVI–XVII веках, когда хронологи пытались разобраться в старинных датировках. Сделанные ими ошибки, — многие из которых невольные, — вошли в скалигеровскую версию и «застыли» как хронологическая догма.
Есть еще одна особенность индиктовых дат, когда примерная эпоха события неизвестна. Индиктовые даты сами по себе, без громоздких вычислений, ничего не говорят о том, на каком временном расстоянии они расположены от современной переписчику эпохи. И вообще — от некой другой даты — будь она тоже индиктовая или нет. Более того — далекая индиктовая дата ничего не скажет даже о том — находится ли она в прошлом или в будущем. В индиктовых датах нет явной упорядоченности. Чтобы понять — какая из двух индиктовых дат раньше, а какая позже, приходится производить громоздкие расчеты. Без калькулятора (причем — программируемого) их провести, совсем непросто. Ясно, что средневековые переписчики и даже специалисты-хронологи далеко не всегда могли во всем этом разобраться.
В результате, глядя на старинную летопись, средневековый хронист мог ошибиться даже в том — идет ли в ней речь о давно прошедших событиях или же она является неким пророчеством о будущем. В результате, пророчества о будущем, которые были распространены в средние века, и описания уже свершившихся событий могли при переписываниях перепутываться, смешиваться между собой.
Скорее всего, именно тогда, когда все указанные неудобства индиктовых дат всплыли на поверхность, — то есть в эпоху попыток установить правильную хронологию древности, — индиктовые даты заменили летосчислением по эре «от сотворения мира». Произошло это, по всей видимости, в эпоху XIV–XV веков.
Начало первой «глобальной» эры вычислили, скорее всего, на основе уже сложившейся системы индиктовых дат, на базе пасхалии. А именно, рассчитали год, обладавший одновременно единичным индиктом, единичным кругом Солнцу и единичным кругом Луне. Такой «замечательный» год повторяется лишь через 15 × 28 × 19 = 7980 лет. Ясно, что взяли ближайший из них в прошлом. На него и установили первый год нововведенной русско-византийской эры «от Адама». По другим вычислениям, основанным на других циклах типа индиктовых, или вообще на базе иных идей, — могли получаться и другие начальные точки отсчета. Так возникла не одна эра «от сотворения мира».
По всей видимости, подобные вычисления впервые проделали около 1409 года, когда кончился предыдущий великий индиктион и начался следующий. То есть — за несколько десятков лет до 1492 года н. э., оказавшегося 7000-ным, то есть «последним», согласно вновь вычисленной хронологами «истинной» эре. Поэтому именно этот год и «назначили» концом света. Известно, что на Руси и в Европе ожидали конца света именно в 1492 году.
Что касается начала практического применения эры «от сотворения мира» (или «от Адама»), то оно, скорее всего, приходится уже на XVI век. До этого, вероятно, пользовались еще индиктовыми датами.
