— Полно тебе, уважаемый. — Немного растерялся Тимон. — Ты меня словно генерала какого чествуешь. И чем это таким ты вдруг обескуражен?
— Так это, стало быть, тем, твоё высокочинство, что моё скромное хозяйство столь важный интендант-официал своим посещением удостоил. Посему нижайше и покорнейше прошу поведать, чем обязан я столь высокому визиту? Неужто по невнимательности своей совершил я какой мелкий недочёт или упущеньице, из-за коих департамент изволил во вверенной мне части ревизию назначить?
Весь вид гнома излучал крайнюю степень раскаяния за всевозможные нечаянные огрехи. И в то же время демонстрировал непоколебимую уверенность в собственной рачительной безупречности, вызванной несомненной преданностью делу обеспечения армии всем необходимым.
Моё воображение тут же нарисовало нимб над головой этого притворного деляги, явно подворовывающего и продающего казённое имущество на сторону. Об этом чётко свидетельствовала лёгкая испарина, появившаяся на лбу толстяка. А так же страх и волнение, старательно скрываемые этим ушлым лицемером, но легко уловленные моими новыми эмпатическими способностями.
— Не суетись, уважаемый, — поспешил успокоить каптенармуса мой приятель, — мы не по твою душу. Вернее, по твою, но не по интендантской части. Не с проверкой мы к тебе явились, — отлично вжившись в роль столичного хлыща, Тимон, взяв за плечи гнома, сдвинул его с дороги и, вальяжно прошествовав к столу, нагло уселся на его краю. — Слывёшь ты тут гномом сметливым да всё про всех ведающим. Мол, ни один чужак от взора твоего не укроется и завсегда замечен будет. Да и если из своих кто провинится, тебе тоже сей же час известно о том станет. Вот и пришли мы к тебе с товарищем поспрашать о неких странностях, в расположении происходящих.
Малость расслабившись после отповеди орка, предпоручик утёр пот со лба, но всё же остался торчать столбом посреди кабинета. Только лишь и позволил себе неожиданно ловко провернуться на каблуках вслед за перемещениями Тимона и выжидающе на него уставиться.
Правда на меня, оставшегося сбоку, он тоже не переставал коситься. Видимо, пытался решить для себя, надо ли пресмыкаться ещё и передо мной или я тут «не пришей рукав». Ведь не интендант, судя по нашивкам, да и звания не столь высокого, однако одет богато и здесь вряд ли нахожусь по делам, относящимся к медицине.
— Весь во внимании и к вашим услугам, господа, — на всякий случай гном, с трудом провернув голову на толстенной шее, чуть кивнул и мне.
До моего носа донеслась лёгкая перегарная волна, слегка сдобренная запахом жаренных котлет — похоже, совсем недавно товарищ соизволил подкрепиться и взбодриться небольшой порцией выпивки. А ещё от него малость пованивало потом.
Чуть поморщившись, я решил дистанцироваться от предпоручика. А заодно развеять его сомнения и облегчить задачу, предельно доходчиво обозначив свой статус. И тоже, дабы бедолага не окосел или случайно не свернул себе шею, прошёл от дверей к столу. Поправил далеко отъехавший стул и с деловым видом уселся за рабочее место гнома. Типа я тоже здесь не шухры-мухры какой, и к моим вопросам необходимо так же относится с должным пиететом. А может даже, с ещё большим.
— И так, уважаемый, — выбрал я ту же слегка пренебрежительную форму обращения, что и Тимон, — скажи-ка, много ли чужаков появилось в городе за последнее время? Если конкретнее, нас интересуют молодые гномы, будь то мужчины или женщины.
Сказал и сам же задумался, почему вдруг только молодые? Уж если наша диверсантка склонна к переодеваниям, она ведь может и под старика или старуху загримироваться, чтоб подозрений не вызвать. Присобачит бороду, и поди её узнай.
— Да не так-то уж и много, твоё благочинство, — тем временем выдал Вершигора, окончательно определившись с моим статусом. Не столь высокого полёта я ему птицей показался, в сравнении с орком. — Двое юнцов, совсем уж желторотых, недели две как из села соседнего пришли. Пытались в рекруты податься, посколь красивых речей вербовщиков наслушались да надумали героически полечь за дело правое. Но из штаба-то их погнали, пообещав выпороть, коли ещё раз сунутся. А я их пожалел да к делу пристроил. Не возвращаться же им домой, с позором-то эдаким.
— И при каком таком деле они у тебя? — Заинтересованно глянул Тимон на каптенармуса.
— Ясно при каком, при героическом, — отвечая, хитро ухмыльнулся тот. — В фуражиры я их обоих определил. Еду горячую по окопам развозить. Да не сомневайся, твоё высокочинство, дальше третьей-то линии я их посылать не стану. Так им и опасности почти не будет, и, почитай, всё ж при фронте окажутся.
Надо же, даже у такого пройдохи какое-никакое понимание вопроса имелось, не совсем сволочью оказался.
— Это ты хорошо придумал, — орк одобрительно покачал головой. — Надо бы нам будет глянуть на твоих героев. Ещё кто был?
— Чуть раньше к Жихарихе, что нам рыбу продаёт, племянница наведывалась. Сам не видал, но, говорят, девка молодая да знойная, что самый летний полдень.
