Возражения генералов Мишина раздражали. Он «отбивал» критику доводами, что «есть организации, которые лучше нас в этом понимают».
Виктор Щеулов был первым заместителем начальника ЦУКОСа, в связи с чем ему было присвоено звание генерал-майора-инженера. Я с ним близко познакомился в Капустином Яре еще в 1949 году. Мы друг другу понравились и с тех пор перешли на «ты». Несмотря на воинскую субординацию, он иногда, не стесняясь, высказывал сугубо критические мысли в адрес воинского начальства. На этот раз он не пощадил моего начальства.
– Ну скажи на милость, Борис Евсеевич, почему твой уважаемый Василий Павлович нас считает какими-то недоумками? Карасю и мне доверили руководство Центральным управлением космических средств. Костину – руководство разведкой из космоса и даже больше. От нас во многом зависит принятие решений по перспективной военно-космической программе, а Мишин дает понять, что мы ему только мешаем.
– Не обижайся, Виктор Иванович, – успокаивал я Щеулова. – Когда Мишин увлечен, он действительно не терпит возражений, но потом быстро отойдет и все будет нормально.
Через десять лет после полета Юрия Гагарина мы надеемся снова удивить мир. Сутки и часы, оставшиеся до пуска ДОСа – первой настоящей долговременной орбитальной станции, протекали сравнительно спокойно. В так называемый «резервный день», 18 апреля, собравшаяся на полигоне большая компания не занималась текущими горячими делами, а, разойдясь «по интересам» в гостиницы и ведомственные коттеджи, обсуждала перспективы, космическую политику и перемывала косточки главным конструкторам, которые никак не могли договориться о действительном объединении усилий.
Я решил проведать Пилюгина. Последнее время его начал мучить диабет. Летать на полигон ему было нелегко. Но на этот раз он прилетел, чтобы лично посмотреть, что происходит с Н1-Л3, и заодно ублаготворить высоких руководителей, требовавших присутствия главных конструкторов при пуске ДОСа «в первых лицах». Основные работы по изготовлению приборов для систем управления ракет-носителей «семерки» и УР-500К выполняли харьковские заводы. Но главным конструктором оставался Пилюгин.
Когда я зашел в домик Пилюгина, он обсуждал с Финогеевым и Приссом перечень замечаний, который они успели набрать, только еще начав испытывать H1 № 6Л.
Пилюгин сдвинул в сторону пачку документов. Он начал уставать от массы мелких проблем.
– Тут все мелочи. Вы сами разберетесь. Борис, хорошо, что зашел. Я хочу воспитать Василия, чтобы он, наконец, понял, если он лично серьезно не будет заниматься H1, то ваша организация уйдет в запас. Мы заканчиваем отработку цифровой системы управления для Н1-Л3. Машина вычислительная получилась, и надо быстрее готовить H1 № 7Л с новой системой. Вы связались с ДОСами, перебежали дорогу челомеевскому «Алмазу», втягиваетесь в переговоры с американцами, а по H1 и лунным кораблям, если строго проверить, у вас полный провал. Куйбышев развернулся во всю свою мощь, клепает корпуса, здесь в большом МИКе сваривают баки, скоро металлом забьем все пролеты. А ведь, честно говоря, с весами у вас – труба.
Я Мишину не раз это говорил. Ведь давно есть предложение по двухпусковой схеме. Надо же решать, не тянуть. Вы с Раушенбахом завели свои разработки систем управления. Валяйте, я не возражаю, но лунные корабли без нас вы ведь не сделаете. А мои ребята докладывать уже устали, что Бушуев и Феоктистов уперлись в лимиты габаритов и весов, а по существу разговаривать не желают. Думаешь, Келдыш этого не понимает? Он даже мне жаловался, что Мишин желаемое выдает за действительное. Если вы с H1 погорите, то и нам нелегко будет. Мы столько сил в эту работу вложили. Янгель меня снова загрузил. Мы с ним сейчас большую работу ведем. Челомею не удалось своими «сотками» задушить Янгеля. Дали бы вы Челомею спокойно свой «Алмаз» делать. Что, вам работы не хватает? У меня работы выше головы. Дядя Митя, не спросясь нашего министра, меня уговорил с Надирадзе работать. Дело очень интересное. Но ты учти, если нас боевой тематикой перегрузят, а вы увлечетесь ДОСами и американцами, H1 совсем зачахнет.
В ответ на монолог Пилюгина я никаких убедительных аргументов привести не мог. Положение с H1, действительно, было такое, что чем дальше мы продвигались, тем больше теряли уверенность в надежности выполнения конечной целевой задачи.
Что я мог возразить Пилюгину?
Я входил в группу, которая обратилась в ЦК с предложением о создании ДОСа, не испросив на то согласия Мишина. Инициатива о сотрудничестве с американцами в организации совместного полета «Союза» с «Аполлоном» исходила от Бушуева, в Академии наук была поддержана Келдышем и Борисом Петровым. Келдыш доложил правительству, появилось встречное предложение американцев на высшем уровне, и работа закипела, втягивая все большее число ведущих специалистов. Обвинять Мишина в том, что он придумал эту очень ответственную работу, тоже нельзя.
