Я усмехнулась. Если бы она только знала, что код, который я дала отцу — неверный.
— Когда? — спрашиваю я, держа в руках яд.
— Уложись в две недели.
Не так много времени.
— А что насчет миссис Латтимер? — спрашиваю я.
— Она будет неактуальна после их смерти, — говорит Келли. — Мы не будем тратить
энергию на нее.
Между мной и Эрин довольно натянутые отношения, но мое сердце сжимается, когда я
представляю, как больно ей будет, когда она потеряет мужа и сына. Весь ее мир разрушится в
мгновение ока.
— Наша семья ждала годы, чтобы вернуться к власти, — продолжает Келли. — И никто не
отнимет ее у нас снова.
— Власть над чем? Над кучкой испуганных людей, которые пытаются притвориться, что
мир не изменился? Которые боятся даже спросить, что происходит? Над этим маленьким клочком
земли с десятью тысячами людей? За это мы боремся? Стоит ли? — отчаянно спрашиваю я.
— Конечно, стоит! — улыбается Келли. — Это все должно быть нашим. Вестфалл основал
это место и Вестфалл должен быть у власти.
Я убираю флакон в сумку.
— Пока, Келли, — говорю я. Я обнимаю ее, прежде чем она может оттолкнуть меня. После
всего этого, она все равно моя сестра. Я все еще люблю ее. И я всегда буду. Но теперь я понимаю,
что Келли и мой отец никогда не позволяли мне свободно мыслить и действовать, опасаясь, что
это отличаются от их собственных. Они не так сильно отличаются от Президента Латтимера.
А Бишоп помог мне освободиться. Он не спас меня. Он дал мне свободу.
Я думала обо всех возможных вариантах. Я думала о том, чтобы рассказать Бишопу, что
планируют мой отец и Келли. Но я должна их остановить. Но ничего не делать тоже не вариант. Я
могла бы разбить пробирку и продолжать жить своей жизнью, но они все равно найдут способ
убить Бишопа и без моей помощи. Чтобы я не думала, факт остается фактом: они убьют его.
Решение приходит само собой. Если я не могу остановить мою семью сама, я остановлю их с
помощью правительства. Я сдамся.
Глава 23
Я оставляю записку там, где ее найдут. Если не сегодня, то завтра рано утром, когда
приедет Виктория. Она не пропустит ее; она слишком хорошо выполняет свою работу. Потом я
иду домой и оставляю флакон в нижнем ящике в ванной, где все мочалки и шампуни. Я не знаю,
буду ли они проверять отпечатки пальцев, но на всякий случай, вытираю флакон, чтобы на нем
были только мои.
Я улыбаюсь во время ужина и стараюсь не думать, что это моя последняя ночь в этом доме.
Я слушаю смех Бишопа и стараюсь не думать, что слышу его в последний раз, потому что завтра
он будет ненавидеть меня. Но он будет жив, а это справедливо. После ужина я ложусь под одеяло
и не сдерживаю слез. Он это слышит, когда ложиться рядом.
— Айви? — говорит он. Я хочу запомнить звук его голоса. — Почему ты плачешь?
— Я не плачу, — говорю я, вытирая щеки. Я отталкиваю его и поворачиваюсь к нему. Его
глаза выглядят почти прозрачными в лунном свете. — Давай сбежим, — выдыхаю я. — За забор.
Посмотрим, что там. Найдем океан.
Он смотрит на меня и хмурится.
— Что случилось? — говорит он, наконец. — Поговори со мной.
Но я не могу. Я качаю головой.
— Нет, — шепчу я.
Его руки крепко сжимают мои бедра.
— Когда-нибудь, — говорит он. — Мы посмотрим вместе на океан, я обещаю.
Я киваю, потому что я не могу открыть рот, не представляю, что может из него вылететь. Я
просто ложусь на него и целую его. Мягкость его губ, вкус его языка, сила его рук. Я хочу
запомнить это.
Я хочу сказать, что я люблю его. Но это было бы эгоистично. Я — лгунья.
Я просыпаюсь от стука в дверь. Он громкий и настойчивый. Мое сердце бьется так же.
Почему-то я уверена, что это за мной.
— Бишоп, кто-то пришел, — я толкаю его, щурясь от лучей солнца из окна.
— Хммм? — бормочет он. Стук становиться сильнее. Они не будут долго ждать. — Кто,
черт возьми, пришел так рано? — стонет он, поднимаясь.
Как только он покинул комнату, я сажусь, делаю глубокий вдох, и убирая волосы с лица. Я
должна быть сильнее теперь, чем когда-либо прежде, храбрее. Голос, доносящийся из гостиной,
похож на голос… Эрин? Будет хуже, чем я ожидала.
Я надеваю шорты, майку и футболку, а затем собираю волосы в хвост. А затем в дверях
появляется растерянный Бишоп и человек в грязной полицейской форме.
— Айви, — говорит он. — Мои родители здесь. И полиция, — он указывает на человека
рядом. — Они говорят, что они получили анонимную записку о том, … — он замолкает и смотрит
на полицейского. — Это просто смешно. Я не могу поверить в это.
— В записке сказано, что вы планировали отравить его, — говорит полицейский.
— Они хотят сделать обыск, — говорит Бишоп.
— Валяйте, — говорю я, пытаясь не трястись от страха.
Полицейский выходит из комнаты, и через несколько секунд, я слышу звуки открытия
шкафов на кухне, а его голос выкрикивает приказы. Бишоп смотрит на меня, а я стараюсь не
плакать. Я сажусь на край кровати и опускаю взгляд на руки.
— Я не понимаю, что они делают здесь, — говорит Бишоп. Он садится рядом со мной. —