— Черт побери! — взрывается Бишоп. — Посмотри на меня! Мой отец выставит тебя. За
забор. Ты это понимаешь?
— Я знаю, — говорю я, голос тихий.
— Ты знаешь? Ты знаешь?
Я страдальчески улыбаюсь.
— Может быть, я буду в порядке. Может быть, я найду океан.
Он смотрит на меня.
— Может быть, ты будешь в порядке? — повторяет он, наконец. — Может быть, ты… —
его голос затихает, и он упирается лбом в решетку. — Пожалуйста, поговори со мной, — говорит
он. — Скажи мне правду, чтобы мы могли выяснить, что делать. Что, черт возьми, происходит?
Я смотрю на его склоненную голову, вспоминая ощущение его волос, скользящих между
моими пальцами.
— Я не хотела выходить замуж. Я не хотела выходить за тебя. И твой отец не стал слушать.
Ему плевать на всех девушек, которых заставляют рожать детей. У нас нет никакой свободы, — я
делаю глубокий вдох. — Я хотела, чтобы он знал, каково это — потерять что-то. Как мы потеряли
наш выбор.
Он не двигается в течение длительного времени, и я думаю, может быть, я сделала это, я
убедила его, что это моя вина. Он поднимает голову и смотрит на меня.
— Я не верю тебе, — говорит он.
Почему он все усложняет? Почему он не может принять самое худшее обо мне? Почему бы
ему просто не отказаться от меня и уйти, как моя семья сделала?
— Ты пытаешься заставить меня поверить в то, что все это ложь? Ты подделала все между
нами? — он качает головой. — Ты не такая хорошая актриса. Ты не умела скрывать свои чувства,
даже тогда, когда пыталась.
Я кусаю губу, а потом срываюсь. Я рыдаю.
— Посмотри на меня, — говорит он отчаянно. — Посмотри на меня и скажи, что все было
неправдой.
— Не надо, — тихо говорю я. Я не могу смотреть на него.
— Скажи это, — он требует. Когда я смотрю на него через пелену слез, я могу сказать, что
он думает, что он победил. Он знает, что я не могу смотреть ему в глаза и говорить, что я ничего
не чувствовала к нему. И если я не смогу сделать это, он будет знать, что это ложь.
Он не сводит с меня глаз. Я делаю шаг к нему.
— Это все правда, — говорю я сквозь слезы. — Я полюбила тебя.
Я вижу облегчение и боль в его глазах. Он открывает рот, чтобы заговорить, но я
протягиваю руку и сжимаю прутья решетку.
— Но это правда, Бишоп. Это мой яд, — я сжимаю его пальцы. — Я хотела убить тебя.
Хотя мои слова были правдой, я знаю, что они — самый ужасный обман. Я сжала челюсти.
Я не хочу, чтобы он догадался. Он пристально и с мольбой смотрит в мои глаза.
— Помнишь, когда ты рассказал мне, почему я понравилась тебе? Как ты увидел меня
впервые, когда я была напуганной, но гордой? Когда я была легко читаемой снаружи, но сложной
внутри? — он не отвечает, его глаза впились в мои, пытаясь найти в них ложь. — Я по-прежнему
та же девочка, — говорю я ему. — Я люблю тебя. Но я должна была убить тебя.
Нас окутывает тишина, и я ослабляю хватку на его руках. Он пытается поймать мою руку,
но я делаю шаг назад.
— Теперь ты мне веришь? — спрашиваю я холодным тоном.
Он верит.
Глава 26
Я провела следующие три дня в камере. Ко мне приходила Виктория, рассказывала
новости, а потом уходила так быстро, что спотыкалась о свои же ноги. Дэвид приносил мне еду и
с сочувствием улыбается меня. Хотя, было бы лучше, если бы он относился ко мне, как к скоту.
Мой отец не приходил. Келли не приходила. Они подсчитали свои потери и двинулись
дальше. Я даже не удивлена, что они так легко бросили меня, оставили с разбитым сердцем, не
смотря на их громкие речи о семье. Я не думаю, что я остановила их. Они не отступят.
Я не настолько храбрая, чтобы рассказать всю правду. Я знаю, что легче просто указать на
них пальцев и начать играть в жертву. Но я хочу быть лучше, чем они. Я хочу, чтобы моя любовь
была больше, чем ненависть и месть.
Бишоп больше не приходил. И я рада этому. Я боялась снова увидеть его. Боль в его глазах
убивала меня. Пусть он ненавидит меня. Так будет лучше. Я его не заслуживаю. Как и его веры.
Наутро четвертого дня, Виктория сообщает мне, что настал день суда.
— Это будет быстро, Айви, — говорит она.
— Ладно, — так обычно бывает, когда виновного выгоняют.
Она смотрит в потолок, куда угодно, но не на меня.
— Нет, я имею в виду… после того, как твое заявление будет принято, ты будешь
осуждена. Сегодня.
— Я поняла, — не важно, как скоро меня выгонят. Это все равно произойдет. — И когда
меня выгонят?
— Я не думаю, что они будут ждать до запланированного дня. Миссис Латтимер
настаивает, чтобы ты немедленно покинула город. Она говорит, что ты слишком большая угроза.
И они хотят использовать тебя в качестве примера. Чтобы такого рода вещи не повторялись.
Я киваю, хотя моя шея одеревенела от страха.
— Спасибо, что сказала мне.
Виктория, наконец, смотрит на меня.
— Если ты хочешь что-то сказать, то сейчас самое время. Еще не поздно все исправить.
— Поздно, — я качаю головой. — Ты не включила динамик в тот день, не так ли?
— Да. Я надеялась, что это поможет тебе принять правильное решение.
Я не отвечаю, и она расстроено вздыхает.
— У меня будет шанс… — я делаю паузу и очищаю горло. — У меня будет шанс
