На барсов я бросил лучников-горцев с громадными ньюфаундлендами. «Эх, собачки…», – подумал я, с нежностью глядя на них, и представляя как эти милые симпатичные твари сейчас скривились в людоедском оскале. Но какой же яростью сверкали сейчас их умные и добрые глаза.
«Выносите, родимые!» – напутствовал я их. И пошла-поехала собачье-кошачья компания в тартарары Нижнего Египта, к центру Земли, в хроники Акаши.
На правом фланге у них шел Вельзевул, не знаю, кто играл его роль, но получалось это не плохо. То ли это был Шон Коннери, то ли сам Наполеон.
Легкие отряды сарацин смяли наш заградительный отряд моряков-португальцев и вовсю сейчас рубились с ветеранами 343-го пехотного полка USA.
Нужно было отправить им подкрепление. Вот уж ребята обрадуются встрече со старыми друзьями.
Я почти физически чувствовал, как пространство над долиной заполняется освободившимися душами. Но не было боли, не ощущалось страдание. Восторгом, заставляющим сжиматься сердце, было пропитано все вокруг. Я не мог понять его причины… потом до меня дошло, это было сродни чувству выполненного долга и хорошо сделанной работы. Воистину, славен сей день. При любом исходе, подумалось мне, и я сорвал первую печать…
* * *
* * *
Мальтийцы сдержали Вельзевула. Немало красных плащей украсило землю, но они сдержали его. Противник использовал нелюдей и германцев.
Я бросил в бой спартанцев Дэвида, и они гибли, но бились как истинные сыны Эллады, рубя направо и налево всю эту нечисть своими длинными мечами.
Слева я пустил свою конницу, нет, не тамплиеров, пока не их. Рыцарей я держал в резерве. В глубоком резерве. Они слишком хорошо владели оружием, чтобы отдать их сейчас. Это была дикая конница, легкая кавалерия, где вместе сражались монголы, египтяне и боливийцы на кургузых лошадях. Они сделали свое дело. И сгинули, смешавшись с толпой в черных эсэсовских мундирах, хлынувшей из-за холма, на котором металась щуплая фигурка нервного фюрера.
«Алла!» – вопили арабы, «майн гот!» – орали германцы, что-то нечленораздельное вопили такие спокойные финны.
«У каждого свой Бог!.. И Дьявол тоже свой!» – подумалось мне в этот миг.
Я сорвал вторую печать, и увидел, как со стороны Иерихона выступает блестящая Золотая Орда…
* * *
“Черепаха» сияла на солнце и громыхала как танк, ощерившись наконечниками копий. Она приближалась к позициям занятым красноармейцами. Мужики тихо матюгались и сплевывали сквозь зубы:
– Эх, короста! – проговорил один, смоля окурок папироски и щурясь от солнечных зайчиков, испускаемых украшавшими щиты бронзовыми львиными мордами. – Не достать подлецов…
– Отходим?
– Куда?
Сейчас «черепаха» взбиралась на пригорок, на котором стоял отряд.
– Слышь, Иваныч, а-ну, подмоги…– Карпов ухватился за толстое бревно и стал подкатывать его, перехватывая мозолистыми руками кору.
– Идея…– кивнул степенный Иваныч, и тяжелый ствол эвкалипта пришел в движение.
– Еще через несколько мгновений он покатился с пригорка под обутые в сандалии ноги римской «черепахи».
– Вали еще, Ванюшка! Давай не задерживай!
Тяжелые стволы покатились сначала медленно, потом быстрее…
Со своего возвышения я увидел, как четкие линии сомкнутых щитов качнулись, потом разорвались, пришли в движение, и грозная «черепаха», рассыпавшись как карточный домик обратилась в кучку разъяренных римлян. Часть их, придавленная бревнами, осталась лежать на земле, остальные же быстро перестраивались. А на их уже с гиканьем, уханьем и неведомой матерью неслись крепкие мужички в вылинявших и местами прикрытых кольчугой гимнастерках. С короткими палашами в мозолистых, привычных к работе руках…
Очередная атака была отбита. Мужики сели перекурить. И вытирая пот, потянулись за табачком. Солнце палило немилосердно.
–Эх, Кузю бы сюда…– вздохнул Красиков, – с пулемета как шандарахнул бы по этим павлинам.
– Ага, еще б минометов парочку…– вроде бы поддержал его Карпов.
– Слыхал чего Батя сказал?.. Спецзадание. Без всякого огнестрельного оружия.
– Красиков понизил голос:
– Непонятно оно все-таки…
– Карпов сплюнул:
– Ясно, что дело темное. А приказ есть приказ.
Красиков продолжал шептать:
– А вот Володька, давеча, пистолет протащил. Нынче щелкнул пару раз и амба…
– Чего амба?
