— Лучшее, что мы сейчас можем сделать, это выспаться, — Берингар говорил вполголоса, хотя Милош очевидно не открыл бы глаз даже при звуках артобстрела. — Если тебе неудобно лечь здесь, я сооружу другую постель или спрошу комнату.
— Можно подумать, я никогда не спала на полу, — привычная сердцу полуиздевательская интонация вылетела сама собой. Адель наконец подняла голову и столкнулась с неодобрительным взглядом.
— Полезный навык, но мне бы не хотелось этого допускать. Здесь кто угодно может спать на полу…
— Кроме Милоша?
— Кроме Милоша. Ложись, пожалуйста.
Его голос подчинял, даже когда в нём не было властности. Сейчас — одна усталость, и Адель хотела уйти хотя бы из сочувствия, но не могла. Милош, смотрящий сейчас десятый сон, наверняка не догадывался, что именно его слова о жизни и смерти теперь жгли ей пятки и кололи язык. Хотя он-то всё отлично продумал. Злиться было некогда, да и не за что, откровенно говоря.
— Я т-тоже боялась потерять тебя, — Адель выдохнула это сквозь зубы, потому что иначе не могла. Это всё, на что её хватило. Она посмотрела на Берингара; в его глазах не было ничего, кроме безграничной печали.
— Зачем ты так говоришь? — тихо спросил он. Адель растерялась. Она не могла знать, что со стороны её слова звучали как вынужденная любезность, для которой никак не находилось времени, а тон оставался — как всегда — беспричинно враждебным. — Неважно. Я ценю, если это так, но сейчас бояться нечего. Спи спокойно.
Больше Адель не пыталась ничего говорить. Подавленная тем, что её явно поняли неправильно, она молча забралась под одеяло и уткнулась щекой в подушку. Неужели ей показалось?.. Нет, ей не могло показаться, да и слова матушки Эльзы вселяли в неё уверенность.
За её спиной посапывал Милош. Иногда он пытался забросить на неё ногу; не в состоянии злиться, занятая своими мыслями Адель машинально сбрасывала её и почти не обращала на это внимания. Разговор на ступенях Фрауэнкирхе набатом стучал у неё в ушах, мысль о смерти, озвученная непривычно серьёзным Милошем, терзала сердце. Адель резко отбросила свою половину одеяла и встала, накинув на плечи первое, что попалось — висевшую возле кровати розовую накидку.
Прошло не меньше часа с тех пор, как она пыталась заснуть: в комнате ничего не изменилось. Шум с улицы постепенно становился тише, но никогда не исчезал до конца — в этом доме жили ночной жизнью. Берингар стоял у дальнего окна, прислонившись к широкой раме, и смотрел на улицу. В этот момент следопыт был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил возникшую рядом Адель.
Она нервно сглотнула, не решаясь отвлечь его. В конце концов, день был тяжёлым для всех, и, пусть в целом они свои проблемы разрешили, Берингар только что узнал о возможной причастности своего отца. Стоит ли приставать к нему со своими глупостями сейчас? А если завтра будет поздно? Адель сжала руки в кулаки, разжала, пытаясь успокоиться, и поплотнее запахнула на себе чудовищно розовую ткань. Она не знала, что делает, но чувствовала, что это правильно.
— Я всё равно скажу, — упрямо начала она. Берингар обернулся, заметив её присутствие. — Можешь думать об этом, что хочешь, но я действительно боялась за тебя. Тогда и… и сегодня тоже, — Адель подчеркнула голосом «действительно», словно доказывая свою честность, и беспомощно замолчала. Других слов она не подобрать не могла, хотя вся её сущность разрывалась от нахлынувших разом чувств, порой непривычных, порой противоречащих друг другу.
Берингар посмотрел на неё пристально и слабо улыбнулся, как тогда, у себя дома. Бледный лунный луч падал на его лицо, подсвечивая и оживляя глаза.
— Прости меня. — Адель не знала, за что он извиняется, но сам Бер определённо знал. — Я тоже за тебя боялся. Дольше, чем ты можешь себе представить…
Она не могла быть уверенной, что вкладывает в эти слова он, но знала одно — Берингар никогда не врёт. Движимая какой-то потусторонней силой, Адель сделала рваный шаг вперёд, попутно сбрасывая накидку, и обняла его как могла крепко, судорожно цепляясь пальцами за плечи. Ей казалось, что, если она не сделает этого сейчас, то не сможет сделать уже никогда. Прошло совсем немного мгновений, прежде чем она почувствовала ответное объятие: одна рука Берингара прикоснулась к её спине, вторая — мягко и бережно легла на макушку, слегка взъерошив волосы. Чувство безопасности и неизъяснимого, незнакомого доселе ликования тёплой волной поднялось изнутри… Адель вспомнила, что это уже было. Всё это когда-то уже было.
В глубине комнаты мелодично всхрапнул Милош.
***
[1] Город на северо-западе нынешней Чехии, периодически страдающий ещё с гуситских войн. Милош имеет в виду 1813-ый год, когда в Теплице было подписано антинаполеоновское соглашение между Россией, Пруссией и Австрией.
[2] На кого ты работаешь? (нем.)
