Саму Адель не особенно радовали такие перемены. Наряд удачно отражал её характер, мрачный и взрывной, а платье казалось не таким вычурным, как те, что носили старшие или более богатые дамы. Всё равно для сестры это было внове, да и волосы ей пришлось собрать в пристойную причёску – разумеется, не самой, но Арман представил, сколько интересного пришлось выслушать служанкам дома Клозе. Одна радость: ведьмы не гнались за общепринятой модой. Конечно, кто-то косо смотрел на наряды, вышедшие из моды у людей пять лет назад, ну а кто-то до сих пор носил костюмы прошлого столетия и плевать хотел на чужое мнение. Как разумно заметила Шарлотта сегодня днём, для дам, привыкших к пляскам на горе без всякого намёка на одежду, всё это имело не такое большое значение.
– Мы так на части разорвёмся, – бездумно сказал Арман, но его голос потонул в возобновившемся гомоне. И без широкого круга знакомств он то и дело тормозил, не зная, к кому идти – глупо требовать большего!
– Они! – в очередной раз за вечер обрадовалась Лотта и крепче сжала локоть своего спутника. Ей по-прежнему хотелось познакомиться с теми, о ком Арман столько говорил – пожалуй, даже больше, чем с испанской семьёй или четой Росицких. – Какая выдержка… Я бы на их месте…
Молодые супруги и в самом деле не обращали внимания ни на мрачную тишину, ни на поднявшийся следом гвалт. Арман знал их очень хорошо и только поэтому заметил, что они волновались. Оба. Спина Адель слишком прямая, а Берингар слишком быстро ощупывает взглядом всех, кто поблизости. Впрочем, никто другой не счёл бы эти особенности странными.
Вопреки ожиданиям Армана, вокруг вошедших не образовалось пустое место. Адель была центром притяжения всех ведьминских скандалов, правнучкой «последней ведьмы Европы» и просто взрывоопасным элементом, а Берингар привлекал внимание своей ролью в создании книги и тем, что обвинил отца. Конечно, это было не обвинение в прямом смысле слова, но мало ли надо для слухов! Всего лишь второй пересказ этой истории превратил его в отцеубийцу, чего уж говорить о дальнейшем. Ну а Адель действительно была убийцей, и никто не мог поручиться, что она не убьёт снова. Никто, кроме Берингара.
– Ну, выбирай, – выдохнул Арман, остановившись. Росицкие были так же далеко, но теперь их не разделяла толпа, и пан Михаил уже помахал рукой.
– Они важнее, – шепнула Лотта и подтолкнула его к дверям, не ослабляя своей хватки. Она и прежде собиралась присутствовать при этой встрече, но после знакомства Армана с матерью и дядей и спонтанного рассказа о своей семье преисполнилась благодарности, что не шла ни в какое сравнение с любовью. – Пойдём вместе. Всё будет хорошо…
Прежде Арман боялся этой встречи. Он уже навещал дом Клозе несколько раз, видел сестру на свадьбе Милоша, но ни разу после лета – в открытой и враждебной обстановке. Теперь он поглядел на них, и страх круто переменил своё направление: если раньше предосторожности Берингара казались чрезмерными, то сейчас Арман счёл их недостаточными. Чем он думал, позволив Адель прийти сюда? И чего ждал по отношению к собственной персоне? Они оба теперь под прицелом сплетен, а где сплетни, там и всё остальное.
Арман и Лотта постепенно приближались, огибая одни и другие пары, кого-то пропуская, а с кем-то вынужденно здороваясь. Берингар и Адель двигались им навстречу и преодолевали те же препятствия. Расстояние понемногу сокращалось, и до Армана доносились обрывки разговоров.
– Предательница и убийца! – прошипела незнакомая женщина, в чью высокую причёску были вплетены цветы.
– Очень приятно, а моё имя – Адель, – звенящим голосом ответила сестра, и кое-кто рассмеялся, но многие неодобрительно покачали головами.
– Не могу поверить, – сокрушался коренастый маг с большими усами, тоже одетый в военную форму. На его брюках сияли лампасы, и он был непритворно расстроен. – Ваш отец в заточении, а вы веселитесь здесь.
– Справедливый упрёк, генерал, – спокойно ответил Берингар. Больше он ничего не сказал, и военный маг ушёл разочарованным.
– А это правда, что вы убили сто детей и съели их на ужин?
– А вы в самом деле разрушили церковь?
– Какая умничка! – восторженно прогудела высокая дама с рубиновыми серьгами. – Она разрушила церковь!
– Господин Клозе, я никак не ожидал от вас столь подлого предательства…
– Дорогая Адель! Я никогда не позволяла себе дурного слова о вашей прабабушке…
Адель и Берингар перестали отвечать, просто шли сквозь толпу, периодически улыбаясь или кивая. Между собой они даже не шептались, но Арман видел, как крепко они друг за друга держатся, и вдруг понял – его отпустило. Вся глупая ребяческая ревность, которая мучила его против воли и разума, исчезла, и он мог с точностью до секунды определить момент, когда это произошло. Сейчас! Окончательно и бесповоротно.
Они вчетвером столкнулись около стола с напитками, и Арман с Лоттой стали невольными свидетелями короткого диалога.
– Я убью эту разряженную стерву, – шипела Адель, сжимая локоть Берингара. Взгляд её метался по залу. – И эту, которой вздумалось пошутить. И эту, которая назвала меня убийцей. И…
