Она приподнялась на локтях. Осмотрелась. Обнаружив на тумбе стакан с водой, потянулась к нему. А когда стакан оказался в руке, начала жадно пить воду.
— Как вы себя чувствуете? — спрашивал мужчина, пододвигая стул ближе к кровати. — Вы проспали довольно долго. А точнее, семь часов.
Он сказал так, будто это уточнение что-то значило. Семь часов? Она никогда не спала так долго. Не могла уснуть без таблеток, которые выписывал психиатр. А иначе, мучилась бы кошмарами.
— Голова раскалывается и тошнит, — тихо сказала Мила.
— Водитель, под чью машину вы выбежали, успел затормозить раньше. Обошлось без серьезных травм. Лишь незначительная ссадина на лбу.
— И когда я смогу пойти домой? — спрашивает она, трогая свой лоб.
— Очень скоро, — выдохнул он.
Милана посмотрела на свою одежду. Точнее, на больничный халат, который совсем не скрывал синяки на руках. И это лишило ее уверенности и ввело в растерянность. Она никому не хотела их показывать.
— Ваша одежда сильно намокла, пришлось переодеть в сухое. Может, что-то хотите рассказать или узнать?
— Не особо.
Милана посмотрела на полупустой стакан. Потом поставила его на край тумбы. В комнате действительно было нечем дышать. Покинув кровать, девушка подошла к окну и дернула за рычажок. Он никак не хотел опускаться.
— Вы выбежали на дорогу на запрещенный сигнал светофора. Почему?
— Были причины. Я не видела, какой сигнал горел на тот момент, — ответила она, повернувшись к доктору. — Не могу объяснить, почему это сделала.
Эрик промолчал. Подошел к окну и одним движением распахнул створки, впуская прохладный воздух в палату. Ветерок коснулся ее лица. Милана на минуту закрыла глаза и вдохнула. Воздух пах сладкой ватой и попкорном. Вкус детства.
— Если хотите, приведу вашего психиатра. Я видел лекарства в вашей сумке.
— О чем вы? Вы рылись в моей сумке?
— Нам нужно было знать ваше имя.
— Мне не нужен психиатр. Я не делала это специально и не собиралась прощаться с жизнью, если вы об этом.
— Конечно же, нет, — согласился Эрик. — Все вышло случайно. Я проведу еще кое-какие обследования.
— Пожалуйста, проводите, — пожала она плечами, а после поинтересовалась: — А водитель? Он, наверное, сильно напуган и зол на меня.
— Наверное, да, — согласился Эрик, записывая что-то на листке. — Когда он привез вас, его лицо было белее этой простыни. А еще, приезжал ваш парень и интересовался вашим состоянием. Хотите, мы ему позвоним, и он вас заберет?
— Нет, — резко ответила Милана. — Только не ему.
Возникла долгая пауза. Мила смотрела в окно, а мужчина стоял за спиной. Опустив взгляд на парковку, Милана заметила красный автомобиль. Он был один такой, среди прочих, стоящих внизу. Красный спортивный «Порше». Перед глазами возникла картинка: рассекающий капли дождя и несущийся навстречу темно-красный конь. Точнее, рыжий. С пылающей гривой.
— Думаю, можно обойтись без обследований, — произнес он, пряча ручку в нагрудный кармашек. — К тому же, все что требовалось, я уже узнал.
Эрик больше не заходил в ее палату. Вместо него сообщить о том, что она может идти домой, пришел другой врач. Милана не хотела уходить, не попрощавшись с Эриком.
— Почему вы не в палате?
— Искала вас, чтобы поблагодарить перед уходом.
— За что? Я ничего такого не сделал.
— Все равно, спасибо, — просто ответила она.
Она хотела увидеть на его лице улыбку, а вместо этого получила выговор и рекомендации. Она не ожидала, что их прощанье пройдет именно так. Но это случилось, и Миле пришлось принять тот факт, что она всего лишь обычный пациент. Не особенный, как ей казалось. Красный конь не выходил из головы. Что он мог значить? Вернувшись домой, все стало прежним. Серость и тишина. А на следующий день Эрик позвонил. И этот звонок стал важным знаком в ее жизни. Тогда мужчина признался, что это он вел ту машину, под которую выбежала Милана. А увидев красный «Порше» у себя во дворе, девушка поняла, что их встреча не случайна. Как и все, что с ней происходит.
Прошло счастливых полгода, прежде чем Милана узнала, что Эрику предлагают работу за границей. Причем, он это знал на протяжении трех месяцев, а ей решился сообщить за неделю до вылета.
— Я улетаю через неделю, — в его голосе не было ни капли сожаления о расставании.
Милана опустила голову и присела на диван.
— Очень рада за тебя. Но как быть мне?
— Я не могу отказаться от работы.
— Я не прошу тебя отказываться. Ты мог бы взять меня с собой.
— Не сейчас. Обещаю, что скоро прилечу за тобой. Я покажу тебе Лондон.
Милана переживала. А что она может ему сказать? Запретить лететь? Выдвинуть условия? Их отношения, в которых он ей ничего не обещал, а она не просила, продлились шесть месяцев. Теперь она сомневается, что это вообще можно было назвать отношениями. Он что-то говорил, а она, молча, уставилась в пол, вспоминая все, что было… или не было. Почему же так сложно сдерживаться?
— Ты слышишь, что я говорю? — возмутился мужчина, заметив отрешенность девушки. — Я объясняю, что…
— Я прекрасно услышала тебя, — остановила она его, подняв на него глаза. — Ты улетаешь. Один. Без меня. Я не знаю, вернешься ли ты вообще.
