В городе Иерусалиме появился человек, утверждающий, что на него Богом возложена миссия – найти Скрижали Завета. Это Владимир, которому даровано знание о местонахождении священных каменных плит. Он отправляется на их поиски. По дороге к нему присоединяются разные люди. Обладая феноменальными способностями, в людях он видит грехи и добродетели, наказывает грешников и помогает просящим. Сила его слов и деяний пугает людей. Они спешат объявить его дьяволом. Но дьявол ли он? Владимир называет себя рабом Божьим, от всех благ отказывается. При этом ни одно из пророчеств про Антихриста не сбылось. Скрижали Завета найдены и отправлены в Иерусалим. По всему миру распространяется признание священного дня – субботы. Значит, Владимир – еврейский мессия! Но вот незадача! Он не хочет им быть! Мечеть Аль Акса разрушена, место для третьего храма освободилось. А он строить не хочет и другим запрещает. С христианами дружбу водит. Ну, какой из него Машиах? А что если он и не тот, и не другой? Тогда кто?
Джон Картор, английский профессор, сидел в офисе, в своём рабочем кабинете, и хмурился. Весь день что-то мешало ему работать. Ученый физически ощущал чужое присутствие. Когда он садился за стол, что-то невидимое наваливалось на плечи и дышало ему в ухо. Мужчина поворачивал голову, но никого не находил. Он варил себе кофе, наливал его в керамический белый бокал и ставил его рядом, но протягивал руку, чтобы отхлебнуть, он натыкался на справочник, а бокал оказывался на другой стороне стола. Он писал на бумаге, вдруг, будто кто-то толкал его руку, шариковая ручка перечёркивала написанное им. В бешенстве он комкал лист и не глядя бросал в мусорную корзину, слыша характерный шум. Однако, потом он находил скомканный лист на полу, а корзина оказывалась совсем в другом месте.
Какая-то неведомая сила упорно гнала профессора домой, но он упрямо ей сопротивлялся. Джон прочитал только что написанный текст, но не понял его смысла. Понимая, что устал, он решил передохнуть и выпить чаю. Зевая, поднялся со стула, подошел к старинному буфету, ища слезящимися глазами электрический чайник. Внезапно он ощутил, что чувство, будто за ним кто-то следит, исчезло. Словно его невидимому напарнику надоела твердолобость старого профессора, и он отправился спать.
И тут же возникло другое ощущение – острая необходимость взглянуть на свинцовые пластины. Такая сильная потребность, что руки зачесались от нетерпения, он весь вспотел, а во рту пересохло. Мужчина оглянулся на металлический шкаф, стоявший в углу комнаты, и облизал пересохшие губы. Место притягивало его. Картор с трудом отвел глаза и стал нервно потирать ладони, как будто мыл руки.
Поддавшись внезапному зову, он подбежал к сейфу, набрал код и открыл его. В специальной коробке лежали пятнадцать металлических листов. Он вынул ее дрожащими руками и поставил на свой рабочий стол, осторожно вынул на столешницу одну за другой свинцовые пластины. Разложив артефакты, мужчина недоуменно уставился на них, не понимая, зачем он это сделал. Разрешения приступать к работе у него не было.
– Я же хотел выпить чаю… А вместо этого открыл сейф. И зачем я это сделал? – спросил Джон сам себя, пугаясь навязчивого желания. Он решил было снова сложить артефакты в коробку, но вдруг его внимание привлекла одна свинцовая табличка, он взял ее в руки, чтобы прочитать.
Мельком он уже видел этот лист. Многие буквы были стерты. Пробегая по ним глазами, Джон остановился, словно споткнулся обо что-то. Прочитал еще раз и не поверил своим глазам. Прочел снова. Запустил крупные руки в волосы и затеребил их.
– Что это? Что имеется в виду? – профессор стал нервно вертеть головой во все стороны, не зная, что делать. Рука потянулась одновременно и к телефону, и к ноутбуку, и к записной книжке. Не решив, что сделать сначала, он разволновался и встал. Ему вдруг стало так жарко, что он стал торопливо разматывать шарф на шее, запутался и разозлился: «Какого черта?!».
На улице стояла холодная дождливая погода. Джон, имеющий слабое горло, был одет в шерстяной свитер. Здание было старым, через оконные щели проходил воздух, поэтому в комнате всегда было холодно. Но сейчас в помещении стало так жарко, что Джон почувствовал, что вспотел. Профессор, подойдя к окну и посмотрев на комнатный термометр, присвистнул от удивления.
– Двадцать пять градусов! Они там что, все с ума посходили? Кто включил отопление? – рассердился он и вернулся на своё место. Близорукие глаза скользнули по металлической табличке, лежащей на письменном столе. Внезапно ему пришла в голову мысль. Он набрал номер своего русского друга из Санкт-Петербурга. Ожидая ответа, он нервно постукивал костяшками пальцев по столу. Ему ответил сонный голос:
– Михаил Левин у телефона.
– Михи, – прервал его слова Джон, – извини за поздний звонок! Ты уже знаешь, что нам отдали на исследование металлические листы, найденные в нескольких километрах от места раскопок прежних свинцовых кодексов? Ты ведь принимал участие в их расшифровке? Да? Так я прав… Я вспомнил, что ты упоминал интересное словосочетание «человек-лев»? Было такое? Ага! Так вот, передо мной лист, на нем тоже упоминаются эти два слова. Язык какой? Конкретно эта табличка – на древнееврейском. Что ты говоришь? Ты думаешь, очередная фальсификация? Нет, изотопный анализ еще не проводили. Да, должны на этой неделе. Так слушай, я тебе зачитаю.
Профессор поправил очки и зачитал текст.
– Что ты думаешь об этом? Нужно самому увидеть? Так приезжай. Разве тебя не пригласили? Странно… Я видел тебя в списках! Ну, хорошо! Я позвоню шефу и напомню. Спокойной ночи, друг, и до встречи!
Джон положил трубку и уставился в пустоту. Внезапный шум за окном отвлек его. Профессор увидел, как к окну подлетело что-то большое. Это был ворон нереально большого размера.
– Ну вот, помяни черта, он и появится, – усмехнулся профессор.
