Андерс уже не был похож на человечка в барометре матушки Карен. Он был похож на херувима с факелом, которых изображают на закладках для книг.
— Ты ничего не слышал? — спросила Дина через некоторое время.
— Что тебя интересует?
— Может, кто-нибудь подозревает, что у меня был совсем другой недуг? — жестко спросила она.
Нижняя губа Андерса изогнулась в улыбке.
— Нет. Никто. Я же им все объяснил.
— А если дело все-таки дойдет до суда? — прошептала Дина, тяжело глядя ему в глаза.
— То я подтвержу это под присягой, — твердо сказал он. Она вдруг резко села. Наклонилась вперед и обеими руками схватила его голову. Крепко прижала к себе. Она держала ее как в тисках и сверлила его глазами.
На мгновение все вокруг них заколебалось, задрожало. Второй раз Дина и Андерс заключили между собой договор. Они понимали друг друга.
И тут же все кончилось.
В прихожей он надел сапоги и вышел в сумерки.
Сегодня его нижняя губа казалась мягкой. Он сбрил бороду, отросшую за время долгой поездки. Незагорелая часть лица пылала.
Идя через двор, Андерс держался необычно прямо.
Рука прилежных будет господствовать, а ленивая будет под данью.
Прошел октябрь, и на березах не осталось ни листочка. Первый снег унесло в море, второй прочно лег на землю, и мороз нашел свою бочку с водой, что стояла у поварни. Печи топили с утра до вечера, пока люди не расходились спать. Охоты в том году не было, и брусника замерзла на своих кустиках.
Но Дина наконец начала ходить.
Матушка Карен получила письмо от Юхана. Это была сплошная жалоба. Ему не нравилось в Хельгеланде. Пасторская усадьба находилась в ужасном состоянии. Крыша текла, у него не было самого необходимого. У служанок ничего не допросишься, если не платить им золотом. А паства скупа, и помощи от нее никакой. Не могла бы матушка Карен прислать ему денег, хоть немного, в добавление к той ренте, что он получает ежегодно из материнского наследства? Тогда бы он приобрел себе облачение для службы и постельное белье.
Матушка Карен пошла к Дине и скорбным голосом прочитала ей вслух это письмо. Она зябко потирала руки и сидела у белой кафельной печки, не снимая шаль.
— У тебя поредели волосы, — сказала Дина и тоже села.
Матушка Карен смутилась и поправила волосы на макушке.
Языки пламени вырывались в открытую дверцу печки в вечной погоне за поживой.
— Не повезло ему с этим приходом, — грустно сказала матушка Карен и умоляюще взглянула на Дину.
— Я не сомневалась, что так будет, — сказала Дина. — А теперь он хочет получить немного и из твоих денег?
Дина искоса поглядела на матушку Карен.
— У меня уже ничего не осталось, — смущенно призналась матушка Карен. — Я почти все отправила ему, пока он учился. Жить в Копенгагене так дорого… Немыслимо дорого… — Она покачивалась из стороны в сторону и вздыхала. — Знания — это верный друг, но приобретается эта дружба дорогой ценой, — прибавила она.
— Может, Юхан хотел бы получить свою долю наследства? — добродушно спросила Дина.
— Я думаю, это было бы лучше всего. — Матушка Карен обрадовалась, что Дина сама заговорила о деле и избавила ее от необходимости просить деньги для Юхана.
— Я поговорю с ленсманом, попрошу его подсчитать сумму и заверить все у свидетелей.
— Разве такие формальности необходимы?
— Конечно. Когда речь идет о наследстве, следует соблюдать все формальности, матушка Карен. В Рейнснесе есть и другие наследники.
Матушка Карен быстро взглянула на нее и неуверенно пробормотала:
— Я думала… может, это была бы… просто небольшая помощь, которая не зачтется…
Дина ответила ей острым взглядом, загнавшим матушку Карен в угол.
— Ты хочешь, чтобы Вениамин отдал свою часть наследства старшему брату, получившему пасторский сан? — тихо спросила она, делая ударение на каждом слове.
Матушка Карен склонила голову. Седой пучок на затылке уставился в потолок. Над ушами дрожали серебряные локоны. Она теребила крестик, висевший на шее.
— Нет-нет, этого я совсем не хотела! — вздохнула она.
— А я поняла именно так. Значит, мы просто не поняли друг друга, — равнодушно сказала Дина. — Тогда я попрошу ленсмана заверить в присутствии свидетелей бумагу, что Юхан получил аванс из своей доли наследства в добавление к той сумме, которую он получил раньше.
— Нелегко ему вот так, по частям, получать отцовское наследство, — грустно сказала матушка Карен.
— Всегда трудно, если живешь не по средствам. Особенно впоследствии, — заметила Дина.
— Но, милая Дина, Юхан не такой…
— Именно такой! — отрезала Дина. — Он получал твердую ренту, когда учился на пастора, плюс ты преподнесла ему все свои деньги!
Наступило молчание. У матушки Карен было такое лицо, будто ее ударили. Она протянула к Дине руки. Хотела защититься. Потом опустила руки на колени. Они дрожали, и она крепко сжала их.
— Милая, милая Дина, — хрипло сказала она.
— Милая, милая матушка Карен, — сказала Дина. — Юхану пора совершить что-нибудь значительное, пока он еще жив. Я говорю прямо, хотя и люблю его.