- Ну... видишь... теперь я над тобой начальник. Ты понимаешь?
Ольга кивнула головой и спросила:
- Ты начальник?
- Пойдем к маме...
- А если я не хочу?
- Это не пройдет, - улыбнулся Игорь.
- Не пройдет? - посмотрела на него лукаво.
- Нет.
С тем же безразличным выражением, с каким раньше Оля выходила от матери, сейчас она двинулась в обратном направлении. Игорь чувствовал, что над ней еще много работы.
У матери произошел разговор, имеющий директивный характер. Оля слушала невнимательно, но рядом с матерью стоял гордый Игорь, молчаливая фигура которого изображала законность.
дела вообще пошли интересно. Неожиданно вечером в их квартиру ввалился белокурый полный человек.
- Евгения Алексеевна! Вы такой шум подняли с этим Гороховым... Все только и говорят о вас. Я вот не утерпел, приехал.
- Ах, милый Дмитрий Дмитриевич, как это вы хорошо сделали, обрадовалась и похорошела Евгения Алексеевна. - Знакомьтесь, мои дети.
- Угу, - серьезно осклабился Дмитрий Дмитриевич. - Это, значит, Игорь? Симпатичное лицо. А это Оля. У нее тоже лицо симпатичное. А я к вам с серьезным разговором: дело, видите ли, в том, что я хочу жениться на Евгении Алексеевне.
Блондин умолк, стоял послерид комнаты и вопросительно посматривал на ребят.
- Дмитрий Дмитриевич, - смущенно сказала Евгения Алексеевна, надо бы со мной раньше поговорить...
- С вами мы всегда согласуем, а вот они, - сказал Дмитрий Дмитриевич.
- Господи, вы нахал!
- Нахал! - протяжно рассмеялась Ольга.
- Ну, так как, Игорь?
Игорь спросил:
- А какой вы?
- Я? Вот вопрос! Я - человек верный, весеоый. Мать вашу очень люблю. И вы мне нравитесь. Только на детей я строгий, - заурчал он басом.
- Ой, - запищала Оля радостно.
- Видите, она уже кричит, а ты еще держишься. Это потому, что ты мужчина. Ну, так как, Игорь, я тебе нравлюсь?
Игорь без улыбки ответил:
- Нравитесь. Только... вы нас бросать не будете?
- Вы меня не бросайте, голубчики! - прижал руку к груди Дмитрий Дмитриевич. - Вы меня не бросайте, круглого сироту!
Оля громко засмеялась:
- Сироту!
- Товарищи! Что это такое, в самом деле! Надо же меня спросить, взмолилась Евгения Алексеевна. - А вдруг я не захочу.
Игорь возмутился:
- Мама! Ну, какая ты странная! Он же все рассказал. Нельзя же так относиться к человеку!
- Верно, - подтвердил Дмитрий Дмитриевич. - Отношение к человеку должно быть чуткое!
- Вот видишь? Мамочка, выходи за него, все равно вы давно сговорились. И по глазам видно. Ой, и хитрые!
Дмитрий Дмитриевич пришел в крайний восторг:
- Это же... гениальные дети! А я, дурень, боялся!
История Евгении Алексеевны, конечно, не самая горестная. Встречаются и такие отцы, которые умеют не только бросить детей, но и ограбить их, перетащив на новое место отдельные соломинки семейного гнезда.
Говорят, есть такие отцы, которые, оставив семью, умеют сохранить действительно благородные отношения с детьми, даже принимают участие в их воспитании, даже воспитывают из них правильных людей. Я верю, что это возомжно, что это по силам человеку, но я таких не видел. Зато я встречал людей, которые умеют не поддаваться впечатлениям первых семейных недоразумений, способны пренебречь притягательной прелестью новой любви и сохранить в чистоте договор с женой, не придираясь к отдельным ее недостаткам, обнаруженным с таким запозданием. В этом случае и долг перед детьми выполняется более совершенно, и таких людей можно считать образцами.
Но много еще есть "благородных" и неблагородных донжуанов, которые с безобразной слабостью рыскают по семейным очагам, разбрасывая повсюду стайки полусирот, которые, с одной стороны, всегда готовы изображать ревнителей свободы человеческой любви, с другой - готовы показать свое внимание к брошенным детям, с третьей стороны, просто ничего не стоят как люди и не заслуживают никакой милости.
Обиженные и оскорбленные матери и дети при всякой возможности должны обращать "химическую" фигуру такого алиментщика в "механический" и простой нуль. Не нужно позволять этим людям кокетничать с брошенными ими детьми.
И во всяком случае необходимо рекомендовать особую деликатность в вопросе об алиментах, чтобы эти деньги не вносили в семью никакого разложения.
Целость и единство семейного коллектива - необходимое условие хорошего воспитания. Оно разрушается не только алиментщиками и "единственными принципами", но и ссорами родителей, и деспотической жесткостью отца, и легкомысленной слабостью матери.
Кто хочет действительно правильно воспитать своих детей, тот должен беречь это единство. Оно необходимо не только для детей, но и для родителей.
Как же быть, если остался только один ребенок и другого почему-либо вы родить не можете?
Очень просто: возьмите в вашу семью чужого ребенка, возьмите из детского дома или сироту, потерявшего родителей. Полюбите его, как собственного, забудьте о том, что не вы его родили, и, самое главное, не воображайте, что вы его облагодетельствовали. Это он пришел на помощь вашей "косой" семье, избавив ее от опасного крена. Сделайте это о б я з а т е л ь н о , как бы ни затруднительно было ваше материальное положение.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
