- Да нет, давайте здесь, на кухне, можно сказать, в цеху, и поговорим.
- Да почему?
- Вера Игнатьевна, дело у меня... такое, знаете, секретное!
Андрей Климович хитро улыбнулся и даже заглянул в комнату, но никого там не увидел.
В кухне Андрей Климович сел на некрашенную таберутку, иронически посмотрел на горку вымытой, еще мокрой посуды и спросил:
- На посуде этой вы-то не обедали?
Вера Игнатьевна вытирала руки полотенцем.
- Нет, дети.
- Дети? Ага! Я к вам, можно сказать, от фабзавкома, тут нужно выяснить одно дело.
- Это насчет завтрашнего диспута?
- Нет, это персональнго касается вас. Решили у нас кое-кого премировать по культурному фронту. Как бы к Новому году, но поскольку в библиотеке вроде праздник, так вас решили в первую очередь. Деньгами премируют, как водится, но тут я вмешался: деньгами, говорю, Веру Игнатьевну нельзя премировать, ничего из такой премии не выйдет, одни переживания и все.
- Я не понимаю, - улыбнулась Вера Игнатьевна.
- Вот не понимаете, а вещь самая простая. Деньги штука скользкая: сегодня они в одном кармане, а завтра они в другом, а послезавтра и следу не осталось. Деньги для вас - это мало подходит, да у вас же и карманов нету. Надо вещь какую-нибудь придумать!
- Какую же вещь?
- Давайте думать.
- Вещь? Ага, ну, хорошо. А только стоит ли меня премировать?
- Это уже по высшему соображению. Ваше дело сторона. так какую вещь?
- Туфли нужны, Андрей Климович. Я вам прямо скажу: очень нужны!
Андрей Климович осторожно глянул на туфли Веры Игнатьевны, а она еще осторожнее придвинулась к табуретке, на которой стояла посуда.
- Туфли эти... да-а! Туфли - хорошее дело, туфли можно.
- Только...
Вера Игнатьевна покраснела.
- Только коричневые... обязательно коричневые, Андрей Климович!
- Коричневые?
- Андрей Климович с какой-то грустной улыбкой поглядел в сторону.
- Можно и коричневые, что ж... Только... туфли такое дело, туфли без примерки нельзя. Отправимся с вами в магазин и примерим. Бывает, подьем не подойдет, и фасон нужно присмотреть, а то дадут тебе такой фасон, господи помилуй!
Вера Игнатьевна краснела и улыбалась, а он поднял голову и присматривался к ней одним глазом. Носок его ботинка задумчиво подымался и опускался, постукивая по полу.
- Так что, пойдем завтра купим?
- Да зачем вам беспокоиться, Андрей Климович? Я никогда не примериваю. Просто номер и все.
- Номер? Ну... какой же номер?
- Какой номер? Тридцать четвертый.
- Тридцать четвертый? Не тесный ли будет, Вера Игнатьевна?
Вера Игнатьевна вспомнила, что пора вытирать посуду, и отвернулась к стене за полотенцем.
- Этот номер не пройдет, Вера Игнатьевна, - весело сказал Андрей Климович.
Вера Игнатьевна подхватила первую тарелку, но и тарелка смотрела на нее с широкой тарелочной улыбкой. Вера Игнатьевна сказала так, для приличия:
- Какой номер не пройдет?
- Тридцать четвертый номер не пройдет!
Андрей Климович громко расхохотался, поднялся с табурета и плотно прикрыл дверь. Стоя у двери, он поднял глаза к потолку и сказал, будто декламируя:
- Барышне вашей здесь ничего не достанется... раз я взялся за это дело по специальному заданию. Ни одной коричневой туфли не достанется. Барышня и так будет хороша!
Вера Игнатьевна не умела сказать "какое ваше дело", да и вид Андрея Климовича не распологал к такой грубости. Она растерянно промолчала. Андрей Климович снова оседлал табуретку.
- Вы не сердитесь, хозяюшка, что я вмешиваюсь. А если нужно! Надо что-нибудь с вами делать. Я, как от фабзавкома, имею государственное право. И я так и сказал: премируем товарища Коробову, а девчонку вашу, франтиху, пускай папка премирует!
Почему вы так говорите? Какая она франтиха? Молодая девушка...
Вера Игнатьевна сердито посмотрела на гостя. Почему он, в самом деле, говорит такие слова: девончка, франтиха! Это о Тамаре, о ее красавице, которой принадлежит будущее счастье. Вера Игнатьевна подозрительно проверила: неужели Андрей Климович враг ее дочери? В своей жизни она мало видела врагов. У Андрея Климовича были кудрявые усы, они симпатично шевелились над его нежной улыбкой, и это, конечно, противоречило его враждебным словам. Но все-таки пусть он скажет.
- Почему вы так относитесь к Тамаре?
Андрей Климович перестал улыбаться и озабоченно погладил себя по затылку:
- Вера Игнатьевна, давайте я скажу вам правду. Давайте скажу.
- Ну, какую там еще правду? - Вере Игнатьевне вдруг захотелось сказать: "Не надо говорить правду".
- Вот я вам скажу правду, - серьезно произнес Андрей Климович и хлопнул рукой по колену, - только бросьте на минутку ваши эти тарелки, послушайте!
Он принял из ее рук вытертую тарелку и осторожно положил на горку чистых, даже рукой погладил сверху в знак полного порядка. Вера Игнатьевна опустилась на табуретку у окна.
- Правды не нужно бояться, Вера Игнатьевна, и не обижайтесь. Дело ваше, понятно, и дочка - ваша, это все так. Но только и вы у нас работник дорогой. А мы видим. Вот, скажем, как вы одеваетесь. Присмотрелись. Вот это юбчонка, например...
Андрей Климович осторожно, двумя пальцами взял складочку ее юбки:
