Начинаю злиться. Может, улететь? Но на небе от них не спрятаться. Они везде. Снимаю белье. Зачем мне последняя одежда, если я потерял последнюю надежду? Действительно, очень холодно. Все? Теперь в воду? Один из них качает головой. Подпрыгивает ко мне и тычет двойным хвостом в грудь. Ага. Он прав. На серебряной цепочке еще осталась маленькая вера. Пальцы замерзли, и я никак не могу расстегнуть ее. Пытаюсь снять через голову. Расцарапав мочку уха, все же побеждаю. Вера летит в компанию к надежде. Какая-то зловещая тишина наступила. Всего на секунду. Опять порыв ветра, деревья наверху сцепились ветвями, раскачиваются, наклоняются одновременно. Сошедший с ума ансамбль народного танца, исполняющий сиртаки, стоя вверх ногами.
Меня начинают бить. Я даже не могу понять, почему и за что. Недолго. Но очень больно. Последний удар по печени. Падаю на левый бок. Выпучив глаза, дышу, много коротких вдохов и один длинный выдох. Били по всему телу, но чувствую лишь холод песка. Боль они тоже у меня забрали. Еще несколько их десятков появляются из огромного камня на берегу. Совещаются с остальными. Я смотрю на это, но не могу анализировать. Лишь записываю на пленку памяти. Один из вновь из «новобранцев» подходит ко мне и бьет по голове огромным камнем. Уже не больно. Я смотрю на него. Кто это? Что-то с памятью. Какие-то тени на берегу. Я почему-то лежу раздетый на холодном песке…
Небо. Какое небо? Юля, честно говоря, я не могу вспомнить какое. Просто небо. Кружочки какие-то ползли. Ну, если хочешь знать, какое было небо… синее. Небо было синее, как небо. Не синее, как море или как джинсы, а именно, как небо. И я на него смотрел. А оно никуда не смотрело – у неба нет глаз. А подо мной «деревянные» деревяшки. А на щеках почему-то слезы. А они… Я все еще не могу понять, кто это и почему они меня связали. Везут куда-то. Я лежу на полу большой лодки, они ходят и не очень-то старательно перешагивают. А потом они все исчезли. Я закрываю глаза, но это не останавливает качку. Пытаюсь приподняться и посмотреть вокруг. Лодка плывет по небу. По синему небу, отражающемуся в синей воде. И тут только понимаю, что море синее, лишь когда над ним синее небо. А когда небо черное, то и вода черная. А если небо было бы красным или салатным, то и море тотчас стало бы… или наоборот? Может, это море отражается в небе? Море. Небо. Меро. Нобе. Мебо. Норе. Мобе. Неро. Я перебирал в голове варианты. И когда дошел до последнего, вдруг почувствовал острое жжение в груди. Долго тлевшая там любовь вспыхнула, осветила и небо, и море умирающим светом и погасла. Все погрузилось во мрак. Я лежал на дне лодки. Один. Небо сорвалось вниз и утонуло в море, больно ударив при этом меня по лицу. Начался ливень.
И много дней лил дождь. И ночей. И рыбы выпрыгивали из воды, и я ловил их. Но не поймал. Днем за тучами пробегало солнце, ночью луна и звезды. Я их не видел, но знал, что они там. Было ли за тучами небо, я не знал. И меня это в общем-то не очень и интересовало, за эти дни я столько раз употреблял это слово – «небо», что уже не совсем чётко понимал значение четырех стоящих в определённом порядке букв. «Н»… «Е»… «Б»… «О»… У меня не осталось ничего, тогда какой смысл называть столько вещей? Я могу называть небо пивом. Что от этого изменится? Так вот, было ли за тучами пиво, я не знал.
Я рассматривал свое тело. На нём были царапины и порезы, синяки и ушибы. Меня били? Удивительно, даже мочка левого уха была чуть разорвана. Я копошился в лодке и что-то бормотал. А потом слова стали складываться в какие-то сочетания. И я запел.
Но все слова в этой песне были глупыми. О пиве почему-то. Десяток дурацких куплетов, чередующихся с идиотскими припевами. Неужели все, что со мной осталось это пиво? Ах, да… Это же небо. А что такое небо? Вот море. Я понимаю, это вода, заполнившая огромные впадины на земной поверхности. Земля – это другая часть, которая не покрыта водой. Воздух я тоже понимаю. Земное притяжение удерживает возле поверхности планеты смесь газов. Огонь – результат горения, быстропротекающей химической реакции при участии кислорода. А небо?.. Это ведь космос, который мы видим сквозь воздух. Или, скорее, не видим из-за воздуха. Это одежда, которая скрывает обнаженное тело. Слова, искажающие мысли и чувства. Реальность, прячущая гиперреальность. И мы не можем обходиться без одежды, без слов, без неба.
