— Я думал, что это может понадобиться, — объяснил он, — так что оставил небольшой запас.
— Мы не будем больше рисковать им сегодня ночью, — сказал Мускус Зайцу.
— Успокойся. — Пальцы мастера остановились, нить уздечки натянулась опять. Он слышал, как далеко вдали шуршал сухой лес, тряся красными сухими листьями и потирая миллион сухих сучков о другой миллион. Мастер, как слепой, повернул голову, вопросительно.
— Что там? — захотел узнать Заяц.
Мастер выпрямился.
— На этот раз иди в другой угол, — сказал он.
— Лучше ему не ломаться. — Мускус сунул игломет под тунику.
— Даже если он сломается, я буду в безопасности, — ответил мастер. — Ты не сможешь починить его, и никто не сможет.
— Ты будешь в еще большей безопасности, если он полетит, — мрачно сказал ему Мускус.
Заяц, в двух чейнах от них, услышал их голоса.
— Все в порядке?
Мастер автоматически посмотрел на катушку. Деревья замолчали, но он по-прежнему чувствовал, как призрачные пальцы Молпы гладят волосы. Его борода зашевелилась.
— СЕЙЧАС!
Заяц держал гигантского змея, пока не пробежал половину крыши, и только тогда швырнул его вверх. Тот немедленно поднялся на пятьдесят, потом на шестьдесят кубитов и там остановился, как будто набираясь сил.
— Вверх, — пробормотал Мускус. — Лети, сокол!
Добрые две минуты змей парил на одном месте: прозрачные крылья, почти невидимые на фоне небоземель; человеческое тело, черное, как тень; кролик, извивающаяся точка на груди. Наконец мастер улыбнулся и отпустил побольше проволоки. Змей стал уверенно подниматься выше и выше, так что, казалось, скоро мог исчезнуть среди мозаичных полей и искрящихся рек другой стороны витка.
— Достаточно? — спросил мастер воздушных змеев. — Могу я опустить его?
Мускус покачал головой.
— Выглядит здорово, — сказал Заяц, который подошел к ним и глядел на змея. — Как настоящий, лилия.
— Я хочу мои деньги, — сказал мастер Мускусу. — Как мы договорились. Я его построил, ты его одобрил, и он может нести кролика.
— Сейчас половину, — прошептал Мускус, все еще глядя на воздушного змея. — Я не одобрю, пока Аквила не нападет на него. Я все еще не знаю, каким он выглядит для нее.
— Бедолага кролик! — хихикнул Заяц. — Держу пари, он даже не знает, куда должен попасть. Держу пари, это очень одинокий путь наверх.
Мускус посмотрел на далекого кролика с жестокой улыбкой.
— Утром у него будут гости. — Поднявшийся ветер пошевелил его вышитую тунику и бросил прядь кудрявых волос на его симпатичный лоб.
— Если ты думаешь, что он не обманет твою орлицу, — сказал мастер воздушных змеев, — объясни мне, какие изменения ты бы хотел сделать, и я попытаюсь закончить их к утру.
— Сейчас он выглядит хорошо, — признался Мускус. — Он выглядит в точности как настоящий летун, держащий кролика.
* * *
Лежа в кровати, покачиваясь и поворачиваясь, Шелк вел катафалк через темный и разрушенный фантастический ландшафт, землю мертвых, но и землю живых. Ветер дул и дул, колыхая желто-белые занавески всех окон спальни; бархатные драпировки катафалка трепетали на ветру, как черные флаги; как изрезанный плакат с выдавленными глазами старого советника Лемура на Солнечной улице, нос и рот которого танцевали и плясали под ветром; как доброе изрезанное лицо старого советника Лори, которое ветер унес в сточную канаву; как черное одеяние майтеры Мрамор, утяжеленное весом хэм и смертью, но все равно развевающееся; высокие черные перья гнулись и колебались, пока ветер хватался за черный ремень танцующего кнута Шелка, и когда он собирался стегнуть кнутом одного черного жеребца, то стегал другого. Не поротый черный жеребец едва плелся, запинался и спотыкался, фыркая на вздымающуюся желтую пыль, но ударить его кнутом никак не удавалось. Наверно, он обманывал и своего брата, который потел и рвался в упряжи, хотя его бока были покрыты коркой желтой пыли, которую белая пена уже красила в черный.
