Он поднял трость и показал ей. Трость напомнила ему о Крови, а мысль о Крови напомнила ему, что он собирался объяснить майтере Мрамор — и, если не повезет, майтере Роза и майтере Мята, — как именно он получил раны.
— На верхушке шкафа, патера?
— Да. Птица была там. — Все еще думая об объяснении, которого ждут сивиллы, он добавил: — Она туда взлетела, как мне кажется.
Доктор Журавль подтянул скамеечку для ног и сел на нее.
— Теперь задери тунику. Хорошо. Ослабь немного пояс.
Майтера Мрамор деликатно отвернулась.
— Если я сумею схватить птицу, — спросил Шелк, — ты сможешь вправить ей крыло?
— Я не слишком много понимаю в лечении животных, но могу попробовать. Я пару раз осматривал соколов Мускуса.
Шелк прочистил горло, решив как можно меньше обманывать майтеру Мрамор, но не открывать ей настоящую причину, по которой он решил посетить виллу.
— Видишь ли, майтера, после того, как я увидел… увидел друга майтеры Мята, ты знаешь, кого я имею в виду, я подумал, что будет мудро поговорить с Кровью. Ты помнишь Кровь? Вчера ты показывала ему мантейон и все вокруг.
— Конечно, патера, — кивнула майтера Мрамор. — Как я могу забыть?
— Когда мы впоследствии разговаривали в беседке, мы говорили о том, что наши здания снесут — или, возможно, не снесут, но нам придется уйти. И я подумал, что будет мудро поговорить по душам с новым владельцем. Он живет за городом, и, боюсь, для этого пришлось потратить намного больше времени, чем я предполагал.
— Отклонись назад еще немножко, — сказал Журавль. Он промыл грудь и живот Шелка синим раствором.
Майтера Мрамор с сомнением кивнула:
— Хорошая мысль, патера. На самом деле даже замечательная, хотя у меня не создалось впечатления, что он…
Шелк отклонился назад, как только смог, выставив вперед бедра.
— Но он это сделал, майтера. Он дал мне — он дал нам, должен я сказать, — по меньшей мере месяц. Вполне возможно, что мы вообще отсюда не уедем.
— О, патера! — Майтера Мрамор настолько забылась, что даже посмотрела на него.
— И я хочу объяснить тебе, — поторопился сказать Шелк, — что человек, который работает на Кровь, держит несколько больших птиц, своих домашних любимцев. Я думаю, что их по меньшей мере несколько, судя по тому, как он и Кровь говорили о них.
Журавль рассеянно кивнул.
— И одну из них он подарил Крови, — продолжал Шелк. — Конечно, было темно, и, боюсь, я подошел к ней слишком близко. Кровь очень любезно попросил доктора Журавля приехать сегодня и посмотреть мои раны.
— О, патера, как замечательно с его стороны! — Глаза майтеры Мрамор так восхищенно засияли при этом проявлении дипломатического таланта Шелка, что у того вспыхнули щеки.
— Это часть моей работы, — скромно сказал Журавль, возвращая пробку в синюю бутылку.
Шелк сглотнул и глубоко вздохнул, надеясь, что это подходящий момент.
— Прежде, чем мы уйдем, есть еще кое-что, доктор, что я должен сказать тебе. Секунду назад ты сказал, что попробуешь вылечить раненую птицу, если я сумею поймать ее. Ты очень добр, и это совершенно точно.
Журавль устало кивнул и встал:
— Извини меня. Мне надо взять мой резак.
— Сегодня утром, — продолжал Шелк, — меня позвали принести прощение богов маленькой девочке по имени Ворсянка.
Майтера Мрамор закостенела.
— Она близка к смерти, но я верю — я осмеливаюсь надеяться, — что она сможет выздороветь, если получит самую элементарную медицинскую помощь. Ее родители очень бедны, и у них много других детей.
— Вытяни ногу. — Журавль сел на скамеечку для ног и положил ногу Шелка на колени. Резак зажужжал.
— Они не могут заплатить тебе, — упрямо продолжал Шелк. — И я не могу, только молитвами. Но без твоей помощи Ворсянка может умереть. На самом деле ее родители ожидают, что она умрет — иначе ее отец не пришел бы сюда до тенеподъема, разыскивая меня. В нашей четверти только два врача, и никто из них не будет лечить, если не заплатить ему вперед. Я пообещал матери Ворсянки, что я сделаю все, чтобы привести к ней врача, и ты — моя единственная надежда.
Журавль поднял глаза. Было в них что-то, проблеск расчета и замысловатого размышления, Шелк не понял, чего именно.
— Ты был там сегодня утром?
Шелк кивнул:
— Вот почему я пошел спать так поздно. Ее отец пришел в киновию прежде, чем я вернулся сюда после разговора с Кровью, и когда майтера Роза увидела, что я дома, она пришла и сказала мне. Я немедленно пошел. — Воспоминание о зеленых помидорах укусило его, как шершень. — Или почти немедленно, — слабо добавил он.
— Ты должен посмотреть ее, доктор, — вмешалась майтера Мрамор. — На самом деле
Журавль, не обращая на нее внимания, почесал бороду:
— И ты сказал им, что попробуешь привести врача для как-там-ее-зовут?
У Шелка расцвела надежда.
— Да, сказал. И я буду у тебя в долгу до тех пор, пока Пас не уничтожит этот виток, и я с радостью покажу тебе, где она живет. Мы могли бы остановиться там по пути в желтый дом.
— Патера! — выдохнула майтера Мрамор. — Все эти ступеньки!
Журавль опять наклонился над гипсом; резак заныл, и половина гипса отвалилась.
— Тебе не следует взбираться по ступенькам. Не с такой щиколоткой. Мрамор покажет мне…
