Мне нужен кредит, вот только безработному его вряд ли кто предоставит, а поиски новой работы пока ничего не дали. Я мог бы попросить денег у Фрэнка. Мои шансы занять их у него довольно высоки. Деньги на спасение моего дома – это деньги на спасение и его дома. А еще этот дом унаследован мною после смерти отца. Для Фрэнка это многое значит. Вот только Алиса… Одно дело – брать деньги у Фрэнка, но брать деньги у отца Алисы – совсем другое. Мне следует поговорить с ней, но лучше будет попытаться сначала прощупать Историческое общество Напаусета. Все же считается, что мой дом имеет историческое значение.
Оглянувшись на сестру, я увидел, что она слегка покачивается в такт с набегающими на берег волнами.
– Тебе надо поехать со мной.
Это прозвучало неожиданно требовательно.
– Зачем?
– Что тебя здесь удерживает? – спросила она.
– Дом. Я не могу вот так все бросить.
Временами казалось, что души наших родителей до сих пор находятся где-то рядом, что их частички живут в этих стенах и кому-то просто необходимо бороться за дом до самого конца. Я не говорю, что прикипел сердцем к этой земле, но мне хорошо ведомы дороги, которые не заливает, когда поднимается большая вода. Я знаю, кто здесь чем живет, кто приезжает на остров на лето, а кто живет здесь всю свою жизнь. А теперь вот и Энола вернулась.
– Поедешь?
– Я никого там не знаю. И чем я буду заниматься?
– Придумаем. К тому же ты знаешь меня.
– Разве это поможет?
Сестра скривилась, а затем тяжело вздохнула:
– Все будет хорошо. Я тебе помогу.
Ее рука юркнула в карман юбки. Я услышал тихий шелест.
– Я видел тебя прошлой ночью, – сказал я.
Шелест стих.
– Что происходит между тобой и картами?
– Иногда они странно себя ведут.
Когда я попытался разговорить ее, сестра набросилась на меня и взлохматила мне волосы костяшками пальцев. Вышло это у нее довольно грубо, и кожу на голове будто обожгло. Мы рассмеялись. Она принялась щекотать мне бока. Я попытался вырваться. Игра «в крапиву» закончилась тем, что я вывернул Эноле плечо и она вскрикнула от боли. Сестра боднула меня затылком. Наши безумства закончились так же внезапно, как и начались. Мы повалились на траву. Спустя пару секунд мы уже были в норме.
– Вчера вечером к тебе заезжала Алиса, – тяжело дыша, сказала Энола.
– А я думал, что ты спишь.
– Что между вами происходит?
– Не знаю.
Не то чтобы я этого не знал, но мне просто хотелось защитить эти новые отношения между старыми друзьями.
– Мне она нравится. Я считаю, что Алиса тебе подойдет. – Сорвав стебелек береговой травы, она прикусила его зубами и продолжила: – У Роуза тебе понравится. Мы ходили смотреть на этот бродячий карнавал, когда еще были детьми. Карнавальное шоу Роуза – семейный бизнес.
– Как ты к ним прибилась?
– Через приятеля в Атлантик-Сити. Он тоже гадает на картах. Прежде он работал на Роуза, поэтому познакомил меня с ним. Я погадала Тому Роузу, мы поговорили и пришли к обоюдовыгодному соглашению. Это хорошее шоу. На все лето у тебя есть надежный работодатель, да и деньги платят неплохие.
– Ты упоминала о маме?
– Конечно, я же не идиотка! С какой стати мне скрывать, что мама работала в цирке? Возможно, поэтому он и дал мне работу. Он и тебе даст, если ты захочешь.
– И что я там буду делать?
– Не будь идиотом.
До сих пор я воспринимал цирки и карнавальные шоу как-то отстраненно. И вот теперь возле меня сидит сестра с вывернутыми внутрь коленками и диким взглядом и предлагает сбежать вместе в цирк. Впрочем, мне всегда было интересно знать, какой была наша мама до того, как познакомилась с нашим папой.
– Там все так, как и прежде?
– Более-менее, – сказала Энола. – Больше пышности. Больше конных номеров. Больше игр. Вставные номера уже не те. Больше действия и меньше надувательства. – Видя мое замешательство, сестра добавила: – Банки… То, что хранится в банках… Ладно, забудь. Ты этого знать на самом деле не хочешь.
Я вспомнил о хранящихся в формальдегиде диковинках – животных и прочем. Я вспомнил, как когда-то стоял в палатке. Воздух раскалился внутри до такой степени, что трудно было дышать. Пальцы рук слипались от пота. Я смотрел на молочно-белое чучело акулы с двумя головами, по одной голове с каждой стороны туловища.
– Тебе там нравится?
– Да.
– Когда ты мне позвонила, то довольной жизнью не казалась. Ты выглядишь какой-то вымотанной.
– Я и не говорю, что всегда все хорошо, – сказала Энола. – С чего это всегда всему быть хорошо? Иногда съешь что-нибудь несвежее, тебе скрутит живот, а потом бегаешь по туалетам…
Сестра завела руку за спину и потянулась ею к затылку. В плечевом суставе что-то отчетливо хрустнуло.
