— Совершенно нет. Просто я столько лет носил в себе такую гору воспоминаний о нас с тобой, что, видимо, возникла определенная ротация. Какие-то картинки всплывают чаще, а какие-то на время оказываются погребенными под грудами прочих, и ты даже забываешь, что они там есть.
— Приятно слышать.
— Что?
— Что у тебя их тоже груды, — отвечает Карли, отворачиваясь. — Не хотелось, чтобы они сохранились только в моей памяти.
Я кипячу воду и варю спагетти, а Карли нарезает салат, и мы все вчетвером едим в комнате Уэйна. Мы стараемся не замечать того, что порция Уэйна остается почти нетронутой. Фабия будет вводить все необходимые ему питательные вещества внутривенно до тех пор, пока не наступит час, когда питание ему станет не нужно. Пока мы едим, Уэйн, кажется, засыпает: глаза закрылись, грудь мерно вздымается, дыхание становится тихим. Мы с Карли и Джаредом продолжаем негромко разговаривать, как вдруг, совершенно неожиданно, Уэйн открывает глаза и садится на постели:
— Я хочу поиграть в баскетбол.
Мы во все глаза смотрим на него.
— Что ты сказал? — переспрашивает Карли.
— Мне кажется, я после школы ни разу мяча в руках не держал.
— Да ты что, с того самого вечера, когда ты исчез? — говорю я. — Когда ты очков пятьдесят набрал?
— Пятьдесят два, — поправляет Уэйн.
— Этого рекорда так никто и не побил, — говорит Джаред.
Уэйн пристально смотрит на него:
— Ты не сочиняешь?
Джаред кивает:
— Абсолютно точно.
Уэйн откидывается на подушке, на минуту задумавшись:
— Прежде чем я умру, я хочу забросить мяч в корзину.
— Может быть, завтра, если будет тепло, мы сможем вывести тебя на площадку перед домом, — неуверенно говорит Карли.
— Нет. Никаких завтра и никаких дворовых площадок. Хочу в спортзал.
— Школьный?
— Да.
— Уже девятый час — школа закрыта.
Уэйн хмурит брови и поворачивается к Джареду. В следующее мгновение Джаред улыбается и кивает головой.
— Нет проблем, — говорит он.
Карли настаивает, чтобы я подвел ее машину, на которой решено ехать, к самой входной двери и десять минут прогревал салон, прежде чем мы спустим Уэйна вниз. Джаред швыряет в багажник коляску, прибывшую заботами Оуэна, а мы с Карли помогаем Уэйну натянуть вторую пару штанов и широченное пальто моего отца, которое я отыскиваю в шкафу в прихожей. Когда мы подводим Уэйна к входной двери, до Фабии доходит, что мы собираемся сделать, и глаза у нее округляются от страха.
— Вы что еще удумали? — голосит она. — Ему же нельзя на улицу. Это его убьет!
— Фабия, все в порядке, — говорит Уэйн. — Мы ненадолго.
— Если вы простудитесь — вам крышка, — говорит она, втискивая свое массивное тело между нами и входной дверью.
— А если не простужусь? — отвечает Уэйн. — Что тогда?
Фабия несколько секунд смотрит на него, потом медленно кивает.
— Хорошо, — говорит она и бросается в его комнату. — Но вы должны укрыться вот этим. — С этими словами она приносит одеяло и накидывает ему на плечи. — Один час, слышите? Только час.
— Будет исполнено, — говорит Уэйн, и мы направляемся к выходу.
Я сажусь за руль, Джаред рядом, а Карли усаживается сзади с Уэйном.
— Как мы попадем внутрь? — спрашиваю я племянника, который рассеянно мурлычет под радио.
— На все воля будды.
— Ты заметил, что с самого моего приезда мы с тобой регулярно нарушаем закон?
— Это ты к чему?
— Я просто думаю, может, отец-то твой прав. Наверное, дядя из меня и впрямь никудышный. Плохо на тебя влияю.
— Ну, если тебе так легче, сообщаю, что я до твоего появления страдал той же фигней.
— Легче, спасибо. — Я на некоторое время умолкаю. — А наркотики лучше брось.
— Прорывной совет, спасибо.
— Кстати, о прорыве. Не занимайся сексом без презерватива.
— Понял, только с презервативом, — говорит Джаред.
— Курение приводит к раку легких, — вступает Карли.
— Выпил — за руль не садись, — говорит Уэйн.
Так продолжается некоторое время.
— Нет, серьезно, — говорю я. — Если мы снова вляпаемся в историю, твои родители меня пристрелят.
— Расслабься. Я постоянно этим занимаюсь.
— Чем ты постоянно занимаешься? Околачиваешься в спортзале после закрытия школы или вообще влезаешь, куда нельзя?
— Да.
Мы оставляем машину на стоянке у спортзала, напротив трех двойных дверей. Это типичные пожарные выходы, которые можно открыть только изнутри, нажав на специальный поручень на уровне живота.
— Ну, — обращаюсь я к Джареду, — что теперь?
— Теперь ждем, — отвечает Джаред. — Сейчас он подойдет.
— Кто?
— Дрю.
— Кто такой Дрю?
— Мастер-ключник.
Через мгновение у Джареда срабатывает пейджер. Он со знанием дела снимает его со свободной брючной шлевки и смотрит на экран.
