Век двадцать первый повернул куда-то;И снова блещут светочи ума,И снова брат идёт войной на брата,И снова во Флоренции чума.И снова все так ярко, так незыбко –Плоды и птицы, яблоневый сад.В саду ее гулянье и улыбка.Век двадцать первый повернул назад.В ее роду мы различаем предка,В дворцовых залах он отец и сын.На родословном древе чахнет веткаПод тяжестью полотен и терцин.И еле слышен строф латинских лепет,И еле виден самый главный зал…Художник, где ты в этом страшном склепе?Всё кончилось. Ты всех нарисовал.Но, может, это ничего не значит,И вечный не нарушится закон,Когда она зовёт тебя и плачет,В больнице горько плачет в телефон.В аэропорт уносится дорога.И вот уже с высокой высотыВ твоем лице уже видны немногоИ Гольбейна и Брейгеля черты.И вот уже стремясь к заветной цели,Привидно мрачен взором и суров,Ты к ней летишь по небу БоттичеллиИ прочих итальянских мастеров.Ты не германец герцогского родаУже давно.Но в свете синевыВнезапно проявляется свобода.И ты летишь, художник из Москвы.И вот уже не разомкнуть объятье.И адским ветром Данте рвёт вотщеИ жемчуг разузоренного платьяИ русский соболь на мужском плаще.А теперь мы начинаем читать книгу Герцогини
<p>Писание первое. Свадьба Герцогини</p> 
