…Фриман шел по темному коридору, погруженный в невеселые мысли. Уныло, опустив ружье, он шел по туннелю, который уже начал подниматься. Если бы Фриман еще мог плакать, он бы сейчас заплакал. И стены туннеля эхом повторили бы этот стон тысячей голосов, которые бы никто никогда не услышал…Гордон шел, растворившись в этой темноте. И вдруг он слабо поднял взгляд. Впереди ярким маревом брезжил свет…Глава7Дорога 17Фриман все еще не мог поверить этому, но он оказался под голубым утренним небом. Неудачливый ученый вышел из шахты, морщась от света, кажущегося теперь таким резким и ярким. Гордон чувствовал, будто он, после долгой жизни в темноте, вдруг увидел ослепительный свет. Фриман, зажмурившись, сделал несколько шагов вперед и, опершись на скалу шахты, сполз вниз. Солнце, которое он уже не надеялся никогда увидеть, ослепило, хотя оно и было закрыто слоем серых испарений, висящих над городом. Но сейчас этот воздух казался нектаром после трупного смрада Рэвенхольма. Этот воздух резко ударил в нос, и у Гордона закружилась голова. Но, несмотря на это, он почувствовал какую-то застенчивую, робкую радость. Неужели все закончилось? Неужели он все-таки дожил до этого утра? Гордон слабо повернул голову и еще раз глубоко вдохнул этот воздух. Почувствовал утренний ветерок, перебирающий его волосы. Ощутил легкое тепло солнечного света. И слабо улыбнулся.Несмотря на то, что ему хотелось так и сидеть целую вечность, наслаждаясь почти свежим воздухом и солнцем, Гордон все же понимал, что этот мнимый конец – это еще далеко не конец. Ведь он – неизвестно где, может быть, очень далеко от Сити 17. И, как всегда, один, наедине с открытым сезоном охоты на Свободного Человека. И, хотя это чувство было уже привычным, а ощущение вечного риска стало почти частью его души, Фриман понимал, что пренебрегать им не стоит. Цитадель все еще стоит. Альянс все еще существует. Война, жесточайшая в истории, все еще идет. Гордон, пересилив себя, открыл глаза, чтобы они привыкли к свету. И уже через минуту он смог рассмотреть, где находится.Первое, что он понял – он, оказывается, очень недалеко от города. Более того, в его индустриальной зоне. Фриман снова, как и в первые минуты своего пребывания в Сити 17, оказался на железной дороге. Прямо перед ним, в пяти шагах, на рельсах стояли ржавые цистерны и пара грузовых вагонов, уходящие в туннель. Сзади – дупло шахты. Слева – темный железнодорожный туннель, справа – рельсы, уходящие под мост-арку. Фриман, уже привыкнув к свету тусклого солнца, увидел за стеной складских помещений пару высотных жилых домов. Хотя эти здания сейчас скорее всего были заброшены, но было видно, что когда-то они были элитными пятнадцатиэтажками европейского типа.Гордон поднялся на ноги, еще раз ощутив ветерок. Вздрогнул, услышав резкий шорох за спиной – оттуда, из сухих кустов вылетела ободранная ворона. Гордон покачал головой. Конечно, "Черная Месса" не прошла для него даром, и он это место будет помнить по своего последнего часа. Но и Рэвенхольм подбросил в этот черный костер своих дров. Фриман усмехнулся, наблюдая за улетающей птицей. Так и по какой-нибудь сердечной болезни недалеко. Если только она уже не имеет место. Гордон впервые за долгое время вдруг вспомнил о своем здоровье. "Эх, доктора бы сюда! – почти мечтательно подумал Фриман, – А еще лучше, поваляться на больничной койке месяц-другой, восстанавливать силы, есть пюре и слушать ласковые и настойчивые голоса медсестер…". Гордон посмотрел на свою руку, – и его снова пронзило воспоминание об острой боли, когда трассирующий снаряд пробивает навылет кисть… G-man ему в этом помог, ничего не скажешь. Фриман понимал, что, как ни крути, а ведь он – теперь официальный наемник человека в синем костюме. Может, пришло время забрать часть зарплаты? Как Гордон понял, для этого человека это сущий пустяк – залечить несколько гематом и ушибов. Если уж на пробитой насквозь ладони за каких-то, по сути, пару дней остался лишь едва заметный шрам?
