Книга Иисуса Навина полностью

Единственной возможностью избежать этих духовных сетей могло бы быть полное уничтожение носителей языческой духовности, что и было заповедано Богом. Но так не произошло – и духовная борьба за чистоту богооткровенной веры растянулась на многие века, почти на целое тысячелетие. Может быть, наиболее ярко и напряженно эта борьба изображается в цикле Илии (3 Цар. 17 гл. – 4 Цар. 2 гл.). Пророк Яхве побеждает Ваала во всем, что являлось «принадлежащим» Ваалу: Ваал посылает жестокую смертоносную засуху – Бог Илии кормит сарептскую вдову и ее сына; Ваал умерщвляет этого ребенка – Бог Илии воскрешает мальчика. Бог Илии дает огонь с неба. Наконец (самое обидное для Ваала!), посылает обильный дождь в ответ на молитву своего пророка.

В конце концов только вавилонский плен отрезвит еврейское религиозное сознание, привьет сильный иммунитет против духовных прелюбодеяний двоеверия, против ваализации духовной жизни.

Иудейское истолкование. В ранней еврейской литературе мы находим не так много обращений к книге Иисуса Навина. Источниками для изучения еврейской интерпретации книги могут служить прежде всего Таргум Ионафана бен Уззиеля – арамейский перевод некоторых (Нав., Суд., Руфь, 1-4Цар., бóльшая часть пророков) книг Ветхого Завета, восходящий в некоторых своих частях к I веку по Р.Х., но претерпевший редакцию р. Иосифа бен Хийя в IV веке – и некоторые мидраши. Под мидрашом (от глагола wrd, «искать»: искать смысл, значение) обычно понимается метод интерпретации Писания, находящий свое, далеко не исчерпывающее, обоснование в разных группах правил, зафиксированных в иудейской традиции (семь правил р. Гиллеля, тринадцать правил р. Ишмаэля бен Элиши, тридцать два правила р. Элиезера бен Иосии), которые делятся на галахические и хаггадические, соответственно характеру текста, законодательному или повествовательному[155]. К книге Иисуса Навина, носящей почти всецело повествовательный характер, применялись, естественно, методы хаггады.

В интерпретации мидрашей выделяется одна существенная тенденция – анализировать жизнь Иисуса-завоевателя по образцу жизни Моисея-законодателя. Как и Моисей, Иисус оказывается чудесно спасенным из воды: ребенком его проглатывает кит, который затем изблевывает его невредимым недалеко от берега. Гугнивому и медленноязычному Моисею было поручено вывести Израиль из Египта; согласно мидрашам, Иисус Навин был человеком очень невежественным, но его служение Моисею было столь преданным, что Бог вознаградил его, сделав преемником последнего и поручив великую миссию – ввести народ израильский в землю обетованную. Таким Иисус представлен в Мидраш Таннаим[156], наиболее древнем комментарии ко Второзаконию и в некоторых других текстах[157]. Стремление к параллелизму Моисей – Иисус Навин, видимо, имело для таннаев отправной точкой сам священный текст, где этот параллелизм налицо: как Моисей, так и Иисус получают задание непосредственно от Бога; оба шествуют впереди народа, выводя Израиль, первый – из Египта, второй – из пустыни; оба чудесным образом проводят народ через воду, первый – чрез Чермное море, второй – чрез Иордан; оба, наконец, перед смертью дают Израилю обширные наставления. Для нас этот параллелизм очень важен, так по этому же типу выстраиваются два других параллелизма: Моисей – Иисус Христос и Иисус Навин – Иисус Христос. Первый параллелизм берет начало в Новом Завете, второй – в трудах раннехристианских авторов.

Христианское истолкование. Каковы принципиальные линии святоотеческой интерпретации книги Иисуса Навина? Очень схематично можно говорить вместе с Розарио Сконьямильо[158], опирающемся в свою очередь на труды Даньелу, о трех типологических линиях этой интерпретации:

а. «Типология Матфея». Все ветхозаветные пророчества и прообразы исполняются на Иисусе Христе (как это в Евангелии от Матфея). К примеру, победа Иисуса Навина над Иерихоном – образ победы Иисуса Христа над миром. Эта типология раскрывается прежде всего теми христианскими авторами, которые стремились показать последовательность и взаимосвязь между Ветхим и Новым Заветами.

b. «Типология Иоанна». Ветхозаветные образы соотносятся с жизнью Церкви и ее таинствами. Так, переход Иордана рассматривается как прообраз крещения. Этот аспект интерпретации был предпочтителен в тайноводственных катехизисах древней Церкви.