Сети были проданы тем же браконьерам, как водится. Всякие спиннинги и удочки раздавались и дарились знакомым. Десятая часть конфискованной рыбы изредка попадала в торговую сеть и реализовалась там на условиях «ты мне — я тебе». Надувные лодки или уходили в собственные кладовки или продавались, так же как и конфискованный транспорт в виде велосипедов, мопедов, мотоциклов. Естественно ничего не «утилизировалось», как того требовало государство, которое платило нам 130 рублей зарплаты. Но никто из инспекторов не жаловался на жизнь!
Золотое было времечко!
Я побывал в милиции (ментовке). Не стесняюсь говорить об этом, потому как каждый может попасть сюда, не совершив абсолютно никаких проступков. Впрочем как и во всем мире, повсюду — им в лапы отданы все мы - бренные телесные оболочки, будь то Раша, Америка или самостийная Украина.
Неделю назад мы около полуночи возвращались с дружком до дому.
Полная луна светила радостно и ярко, наши тени лихо передвигались то увеличиваясь, то изламываясь по асфальту тротуара. В душе пел Челентано, навевая некую игривость и разжигая желания увидеть и обладать красивой девушкой. Как раз это и случилось. Мы увидели и её — объект наших фантазий и что какой-то кент пристает к девушке. Нас двое — он один, взыграла кровь — «освободим даму от хулигана!». Только ввязались, как из подворотни вывалила свора таких же хулиганистых дружков, и началась свалка. Наш объект красоты благополучно смылась, а мы «отмахиавлись» как умели, проклиная себя за идиотизм.
Как-то незаметно подскочил «воронок», и быстрые, жесткие, резиновые «демократизаторы» успокоили и нас и всю свору хулиганья. Утираясь кровью и размазывая сопли, тихо ненавидя друг-друга, вся наша группа оказалась за решеткой в местном «обезьяннике».
Слава богу в раздельных камерах. Сидя на каменной скамье. Я разглядывал «сожителей» по камере.
На полу и рядом сидели: прилично одетый гражданин в шляпе с разбитыми очками на носу, который то и дело их снимал и одевал, трогая разбитые стекла, которые постепенно высыпались из оправы. Две шлюхи, веселенько переговаривались, куря дорогие сигаретки и сверкая ляжками в черных сетчатых колготках. У бомжа в углу обильно лилась кровь из разбитой головы, стекала по бороде и глаза его блуждали, совершая кругообразные движения - кажется он ничего не соображал. Старая карга — с подбитым глазом, пьяно косила, умиленно улыбаясь в нашу сторону. Со мной сидел, поджав ноги, чтобы согреться и хлюпал носом, смазливый по виду студентик. Его била крупная дрожь. Рядом растянулся во весь свой богатырский рост какой-то алкаш, сотрясая камеру забористым храпом. Мой дружок — прислонился к стенке и кажется задремал. Я же, пытаясь фантазировать о будущем, философски кивал сам себе головой — как верна народная поговорка: «От сумы да от тюрьмы — не зарекайся!» Менты гоготали в соседней комнатке и оттуда раздавался лязг стаканов. Время тянулось медленно и я решил заговорить с интеллигентом в шляпе. Тот снял шляпу (оказался лысым как Ленин), вынул носовой платок из кармана, сложил туда останки очков, близоруко улыбнулся мне и завязалась тихая неспешная беседа.
Он оказался добропорядочным семьянином, которого жена послала купить хлеб в хлебный ларек. Подойдя к киоску, он прочитал объявление, что тот закрывается в 20–00. До закрытия оставалось еще около часа, но окошко было закрыто, и весела табличка — «инкассация». Через стекло просматривалась жирная продавщица уплетающая огромный бутерброд и разговаривающая через дверь с такой же жирной особой из соседнего ларька, продающего сигареты.
Наш гражданин вежливо возмутился, и попросил продать ему буханку хлеба и батон, потому как вблизи не просматривалось никакой инкассационной машины. Продавщица и ухом не вела. Гражданин настойчиво стучал в стекло, пока не взбесил эту особу, у которой неожиданно вывалился кусок колбасы из бутерброда. Гражданин с ужасом увидел как это особа подняла колбасу, с ненавистью стала набирать какой — то номер на мобильном. Потом открыла окошко — швырнула колбасу в гражданина и заорала на него — чтобы «он — лопух в шляпе научился читать написанное на табличке». Наш герой собрал свои интеллигентные силы в кулак и возразил, — «… до конца работы еще час и он хочет купить хлеб, а инкассацию они должны делать в нерабочее время». Святоша! Он забыл где он живет! Через минуту раздался визг тормозов, продавщица выскочила из ларька и истошно заорала: «Витя! Это вот этот хрен в шляпе нападает на ларек!». Гражданин не успел и рта открыть, как заработал дубинкой по голове и хруст в суставах, от заломленных рук. Его швырнули на заднее сиденье, напялили шляпу на голову, и дыша перегаром в ухо, приказали водителю двигать в участок. Так он здесь и оказался. Печальная история.
