Затем: Мишель отправится купаться, не смотря на погоду; и вернётся с криками: «Идите – смотрите: самый красивый закат в мире – здесь». Вы сорвётесь с места и побежите на опушку леса. И правда: вдалеке красный шар, поджигая облака, утонет в небесном море. Ты попросишь сфотографировать себя – не себе на память, но ради красоты самого момента. На фотографии выйдет: ты, уходящий в поле, повёрнутый к зрителю спиной – двигающийся навстречу гибнущему солнцу.
А после: настанут сумерки – и вы двинетесь обратно в лагерь. Придёт время готовить ужин. Отведав ещё более вкусного супа, чем вчера – ты снова подымишь глаза к небу. А там: тебя уже будут ждать твои звёзды. Девушка и её парень, знающий множество языков – уединятся в темноте вдали от всех; и ты услышишь, как они что-то будут шептать друг другу на ухо. А ты – сидя у костра, снова будешь слушать бардовские песни; в тот вечер – особенно прекрасные. Когда двое вернутся к костру, девушка попросит гитару и, немного разыгравшись, сыграет «And nothing else matter» группы «Металлика»; а парень – будет петь слова.
За тот вечер: произойдёт ещё много приятных мелочей; которые, однако, стоит твоей голове только коснутся твёрдой внутренней поверхности палатки – моментально улетучатся из твоей памяти, оставляя места только для темноты, леса, моря, звёзд… В конечном итоге: память – всегда остаётся важнее всего; но ты – будешь просто наслаждаться всеми этими моментами, прекрасно зная, что вспоминать – тебе будет уже некогда.
На третий день: море встретит вас, как матери встречают блудных сыновей. И вы пойдёте вдоль него – теперь – не зная усталости. Ты почти перестанешь чувствовать невыносимую в первый день тяжесть своего рюкзака, несмотря на то, что вес его – даже увеличился, как и увеличилось количество бутылок с водой в нём. Но ты – войдёшь в ритм этого похода и будешь двигаться к намеченной цели с упорством молодого – будто будешь преследовать собственную смерть. По мокрому песку – у подножия самих волн – ты будешь идти с тем же чувством, с каким шел бы по мраморному полу в храме. А море – будет для тебя, как великолепное полотно кисти какого-нибудь старого мастера; и которое вырвется с холста в реальность.
Мишель объявит небольшой перерыв, чтобы дать своим туристам искупаться в море.
– Скоро: кончится бабье лето; а дальше – купаться будет уже невозможно, без риска после этого свалится на месяц с воспалением лёгких, – объяснит тебе, безо всякой причины, человек, которые будет уметь добывать целительные масла из растений и делать из них целительные мази.
Один за другим: туристы разденутся догола и быстро побегут к воде, светя ягодицами. Только трое останутся на берегу: ты, девушка и парень, который за день до этого – потеряет свою шляпу. Последний – из-за того, что не захочет портить себе впечатления о море, о котором был слишком высоких мнений. Когда все выйдут из воды и девушка, в смущении, отведёт глаза – парень, теперь уже без шляпы, напомнит тебе ни с того ни с сего старую, как само человечество истину:
– Удовольствие от жизни – человек черпает из наших встреч с новым. А потому: нет большего счастья, чем постоянно менять свои горизонты, встречая каждый новый день под иным солнцем.
Ты улыбнёшься; ты скажешь ему:
– Да. Так оно и есть.
Искупавшись, туристы оденутся и вновь двинутся в путь: по дорогам, которые они планировали топтать максимум шесть дней; в путешествии, которое, неожиданно – растянется на целую маленькую жизнь – такую однообразную и такую волшебную.
Пройдя ещё километр по побережью – вы свернёте в лес. Тем временем, после игры в «контакт», от которой мозги после стольких часов превратятся в вату – ты станешь рассказывать единственной в группе девушке то, что поможет развлечь и её, и себя – советско-еврейские анекдоты, с помощью которых – и ты свято будешь в это верить – евреи доносили мудрость своего народа к своему народу и его потомков сквозь стальные стены советской цензуры. А она скажет:
– Вы – такой странный. Я знала многих людей; но таких странных как вы – никогда…
Она резко замолчит, будто вспомнит о чём-то; ты сразу догадаешься, что ей станет стыдно за свои слова и она начнёт мысленно ругать себя последними словами за такую оплошность перед человеком, годящимся ей в праотцы.
– Ничего страшного – я сам это прекрасно знаю, – успокоишь ты её, – я – действительно такой необычный?
– Да, – всё ещё смущаясь, ответит она.
Разницы в годах – никакая дружеская речь не сотрёт.
– В таком случае, – скажешь ты, – мне лучше быть чуть более походим на самых рядовых твоих знакомых; и иметь чуть меньше страданий – это было бы совсем не плохо. Вот только: я не могу.
В этот момент: часы на смартфонах каждого из группы покажут ровно тринадцать часов; и Мишель остановится на привал.
– Лагерь будет здесь!
Позже, член группы, который своим острым ножом от скуки вырезает очень точные фигурки людей из дерева – объяснит тебе, держа в руках кружку чая и нож, мокрый от влажной древесины:
– Завтра: нас ждёт большой переход и лучше нам сегодня отдохнуть, наслаждаясь лесом и морем.
