С двух сторон, навстречу друг к другу, из темноты выйдут люди; неторопливо, с недоверием и опаской в каждом шаге. Паранойя и страх будут летать в воздухе. С каждой секундой – людей будет ставать всё больше и больше. И под конец: их будет столько, что станет невозможно уместить всю эту толпу в поле одного зрения; и ни у кого из них не хватит решительности пересечь границу, вставшую между ними. Все как один будут бояться этого – ведь кем они будут, когда последний занавес рухнет?! И каждый взгляд на невидимую стену – будет делать её всё более и более материальной. Позднее, ты посвятишь этому событию картину и назовёшь её «Стена». Она – не была частью этой реальности; всегда, она – всего лишь условность. Любая границы перестают существовать, когда в неё прекращают верить.
Групп будет две: те, кто пришли с окраин и те, кто вышли из центра. Последние, в своём большинстве, будут жителями других городов, уставших от томной жизни глубинок и захотевших изменить свою жизнь, но оказавшиеся не готовыми принять городскую реальность. Первые будут стоять слева; вторые – справа. Ты – будешь где-то между ними; справа от тебя, оперевшись на фонарный столб, будет Вооружённый Философ. Слева: Ник и Антуан. Писатель будет сидеть на корточках где-то в стороне, как всегда, в своей синей рубашке с закатанными рукавами и с вейпом в руке.
И вот: навстречу друг другу, из двух групп, выйдут двое мужчин: капитан полиции и его младший брат из глубинки. Они не ожидали встретиться при таких обстоятельствах, в такое время, в таком месте; но судьба – никогда не спрашивает у маленьких людей их таких же мелких мнений.
Двое мужчин, неожиданно, громко – так, что бы все слышали – засмеются во весь голос над нелепостью сложившейся ситуации. Они подойдут и крепко обнимут друг друга; и совсем неважно то, что один здесь будет для того, чтобы защищать закон, а другой для того – чтобы навсегда покончить с ним. В тот миг – это не будет иметь ровно никакого значения. Это будет реальность – настолько прекрасная, что неотличима от фантастики.
Стена рухнет.
Две толпы бросятся друг другу навстречу в поисках старых знакомых и друзей; или просто для того, чтобы впервые за долгое время почувствовать, что в этом мире – ни у кого нет врагов. И что этой войны – никогда не было. Это – и есть вся суть любого карнавала. Никакой праздник не существовал, если бы не было войны. И эта ночь – будет праздником людей; одним часом всего человечества – огромного и весёлого.
Музыка, заменившая собою тишину – разнесётся повсюду. Каждый желающий сможет вынести на улицу свой музыкальный инструмент и внести свой вклад в мировой шум, выставив свои таланты на дружелюбный суд собравшихся здесь. Но Олимпом музыкальной программы на эту ночь – будет рояль, который десять полицейских на своих плечах вынесли на площадь, чтобы их шеф мог сыграть под светом фонарей для всех, кто согласится слушать.
Вокруг него соберутся и друзья, и враги; Ник будет рад всем, хоть ни единым своим жестом не выкажет этого. Он пройдёт мимо них, сняв офицерскую фуражку и пиджак. Он достанет изо рта жвачку, приклеит её к роялю; разомнёт пальцы, застынет на целую минуту… и только потом его пальцы опустятся на клавиши и ударят по ним со всей силы. Некоторые из здесь собравшихся – с первых тактов узнают «Революционный этюд» Шопена и улыбнутся; но большинству – название произведения, его автор и всё прочее в тот момент – будет до одного места. Они забудут свои имена и что делают здесь – они будут слушать глазами и носами. И музыка – будет той силой, которую не побудить никому. В ту ночь, в то время – «Революционный этюд», сыгранный офицером полиции и одним из лучших пианистов города – взорвёт сердца всех, кто будет жить своим временем, кто будет в ту ночь, в то время здесь. И все пустятся в музыкальный вояж по всему разнообразию миров.
Люди станут выносить из своих домов продукты. Они установят на улицах под чистым небом плиты и будут готовить самые диковинные блюда, которые где-либо можно найти; и которыми станут угощать каждого, кто правильно их об этом попросит. Вчерашние революционеры и либералы сядут за один стол со вчерашними полицейскими и консерваторами, которые единолично соглашались друг с другом в том, что вино из бочек, откупоренных в ту ночь – изумительно. И наевшись, будучи уже совсем «немного» пьяными – они будут рассказывать друг другу удивительные истории, которые произошли с ними и те, которые выдумали сами.
Никто не спросит другого, на чьей стороне он воевал вчера и какие взгляды тот разделяет; разве что, они могли украдкой узнавать лица тех, кого видели по другую сторону баррикад – и тогда обходить их десятой дорогой, делая вид, что попросту не заметили их, не желая портить праздник.
