Книга Кагала [1-е изд., 1869 г.] полностью

Мы же после всего сказанного, со своей стороны, можем добавить к изречению еврейского историка, что евреи умели всегда извлечь пользу для своей религии и для своего национального знамени не только из одних благоприятных, но даже из самых неблагоприятных обстоятельств.

Первое желание, с которым еврейские родители встречают свое любимое детище при его рождении, – это желание видеть его талмид хахам, т. е. увенчанным мудростью, разумеется талмудической.

Согласно этому искреннему желанию, каждый еврей, даже самый бедный, дождавшись с нетерпением пятилетнего возраста своего сына, несет его, а с ним вместе и свою трудовую копейку к меламеду (учителю) в хедер (училище) и готов переносить разные лишения – жертвовать самым для себя необходимым, лишь бы не отрывать сына от этого благодатного источника.

При таком всеобщем сочувствии школьному делу неудивительно, что хедеров в каждом обществе много и что на содержание их затрачиваются значительные капиталы.

Теперь сам собою рождается вопрос: какая же сила воспламеняет в сердце еврея такое желание видеть своего сына непременно ученым?

Образованные евреи, которые много писали и теперь пишут о деле воспитания детей у евреев, о меламедах и о хедере, безосновательно силятся доказать, что это сильное влечение к школе есть продукт религиозного фанатизма евреев. По нашему разумению, это побуждение далеко не фанатическое. Дело вот в чем.

Талмуд, лежащий в основании жизни евреев, еще в древности разделил их на два резко разграниченных между собой сословия – патрициев и плебеев – и определил их отношения специальными правилами.

Шесть пунктов, гласит Талмуд, должны быть соблюдаемы относительно ам-гаареца (плебея):

1. Никто не может служить ему свидетелем, равно как и

2. он не годен в свидетели другим.

3. Ам-гаарец (плебей) не посвящается ни в какие тайны.

4. Его нельзя назначить опекуном над сиротским имуществом.

5. Он не может быть блюстителем благотворительных учреждений и

6. с ним вместе нельзя отправиться в дорогу.

Ещё рельефнее выступают отношения еврейских патрициев к плебеям в следующих цитатах из Талмуда:

Раввины учили: «Иудей никогда не может жениться на дочери ам-гаареца (плебея), ибо они сами – гады, жены их – пресмыкающиеся», а, касательно их дочерей сказано: «Проклят лежай со всяким скотом, т. е. кровные связи с ам-гаарецом считаются скотоложеством»[127].

Эти правила, наложившие тяжелую печать неволи (зависимости) на плебеев, сохранились до настоящего времени.

Вся наша книга, акты вместе с объяснительными к ним примечаниями, рисуя существующую до сих пор в России талмудическую муниципальную республику, доказали нам совершенно ясно, что при морейне патриции, который участвует во всех общественных собраниях и имеет право занимать общественные должности в кагале, бет-дине и пр., плебей является человеком самым бесправным, угнетённым и униженным.

Если же принять во внимание еще и то весьма важное обстоятельство, что при ныне существующем образе отправления евреями государственных повинностей вся эта тяжесть падает на плебейское сословие, так как отправление этих повинностей по круговой поруке распределяется только патрициями в кагальной избе, где, как мы видели в предыдущей статье, заседают одни лишь морейне.

Нетрудно вообразить, как живется бедному, бесправному и беззащитному плебею под аристократическим знаменем Талмуда. Напрасно подумает читатель, что обиженный может жаловаться на притеснения и искать защиты у местных властей.

Пути, которыми кагал достигает своих целей, вполне ясно изображены в настоящей нашей книге. У кагала есть факторы, подставные свидетели, капиталы, и благодаря действию этих рычагов в делах частного еврея с кагалом местная власть до настоящего дня играет только грустную роль Пилата в полном смысле этих слов: она становится орудием кагала.