Герцог сидел на своем обычном месте по левую руку от Гэйлона, и когда он встал и спустился по ступенькам тронного возвышения, стало заметно, что после битвы с Черным Королем сам он еще нетвердо стоит на ногах. Как и лицо Сандаал, его скулы и лоб были покрыты шрамами, и Джессмин подумала, что следы эти останутся на лице герцога на всю жизнь. Между тем герцог остановился напротив конторки Великого посланника и поклонился ему.
Эовин Д'Ар удостоил герцога улыбки, а затем склонился над бумагами, стопкой лежавшими перед ним. Выбрав одну из них, он громко прочел ее:
— Сандаал Д'Лелан, последняя из рода, младшая дочь Риши и Мендал из семейства Леланов! Ты обвиняешься в следующем.
Во-первых, в том, что за плату, а также из личной неприязни к королю Гэйлону Рейссону, сообщала нанявшему тебя Хэррену Д'Гулару сведения, касающиеся королевской семьи.
Во-вторых, ты обвиняешься в том, что на третий день последней седмицы весны ты столкнула с купола башни Тейна, наследного принца Виннамирского и Ксенарского, пытаясь убить его.
В-третьих, ты обвиняешься в том, что утром пятого дня первой седмицы первого летнего месяца намеренно убила малолетнего Робина, второго принца Виннамирского и Ксенарского. За эти преступления ты предстала перед судом.
Признаешь ли ты себя виновной?
Джессмин слушала слова обвинения, намеренно оставаясь глухой к воспоминаниям о своем крошечном рыжеволосом мальчугане. В голосе Эовина, однако, ей послышалась дрожь, причиной которой не мог быть преклонный возраст посланника. Может быть, это гнев и ярость? Джессмин как-то не приходило в голову, что Д'Ар тоже может считать Сандаал виновной.
— Признаешь ли ты себя виновной? — повторил посланник.
В последовавшей тишине Сандаал Д'Лелан медленно подняла голову и сказала только одну фразу:
— Я невиновна, милорд.
Этот тихий, почти небрежный ответ так рассердил добрых граждан Ксенары на галереях, что пришлось послать стражников, чтобы успокоить самых горластых из них. Дождавшись восстановления порядка, Эовин Д'Ар снова обратился к пергаменту:
— Королева желает выслушать показания Райнарда Мэлвика, который является слугой во дворце.
Мэлвик, высокий и очень худой мужчина в ливрее, выступил вперед. Он был среднего возраста и происходил из Катая, во дворце он работал камергером королевской половины. Сохраняя на лице угрюмое выражение, он поклонился королеве, посланнику, а потом изложил свои показания. Из его показаний следовало, что леди Д'Лелан неоднократно уходила из дворца поздно ночью и возвращалась только на следующий день. Это обстоятельство вкупе с частыми визитами к ней Рафа Д'Гулара, заставило его прийти к заключению, что Сандаал является одним из действующих лиц заговора, целью которого было возвести на престол королевства Кила Д'Гулара.
Услышав это утверждение, Дэви вскочил на ноги.
— Всем известно, что Раф Д'Гулар терпеть не мог своего отца. Если его визиты к леди вообще имели политические мотивы, то, скорее всего, эти двое интриговали против Хэррена Д'Гулара, а не против королевы, — герцог оглядел толпу. — Что касается ночей, которые леди проводила вне стен дворца… она проводила их со мной. И пусть только кто-нибудь посмеет усомниться в моей преданности ее величеству.
Мэлвик хотел было оскорбиться, но в зале послышались смешки, и он промолчал. Столь открытое признание в тайных свиданиях с Сандаал застало зрителей врасплох и даже слегка их развеселило. Джессмин в раздражении бросила взгляд на Гэйлона. Судя по его лицу, король Виннамира думал о чем-то своем, рассеянно поглаживая кончиками пальцев Колдовской Камень в золотом перстне. То, что Камень отзывался на прикосновения хозяина крошечной голубой искоркой, вселило в Джессмин слабую надежду.
Между тем свидетели один за другим выходили вперед и давали свои показания, повернувшись лицом к Сандаал. По закону девушка имела право возражать и оспаривать показания каждого из них, но она молчала. Один лишь Дэви не прекращал своих попыток опровергнуть многочисленные свидетельства. Его попытки выглядели благородно и чистосердечно, хотя не всегда отличались безупречной логикой. Лорд Д'Ар же слишком близко к сердцу принимал свою роль обвинителя, так что несколько раз королева вынуждена была послать стражника, чтобы прервать беспорядочную перебранку между ним и герцогом.
Последними двумя свидетелями, вызванными для дачи показаний, были сестры Д'Ял. Катина отвечала на вопросы посланника откровенно, но с явным отчаянием в голосе. Служа королеве, фрейлины подружились, и Катина успела полюбить Сандаал, несмотря на ее подчас непредсказуемое поведение.
Затем настал черед Розы Д'Ял. Со своего возвышения Джессмин наблюдала, как младшая из сестер подходит к столику Эовина. На лице молодой леди отразилось какое-то горькое чувство, но оно быстро исчезло, и на губах Розы появилась все та же ласковая улыбка, к какой королева успела привыкнуть за все долгие месяцы. Ее рассказ оказался несколько бессвязным, и посланнику несколько раз приходилось направлять его в нужное русло. Несмотря на это, показания Розы нанесли Сандаал сокрушительный удар.
