Должно быть, Дэви ощущал сейчас то же самое, что и король, когда он заблудился в Снах, еще будучи мальчишкой, — бессильный и беспомощный. Тысячи и тысячи таинственных миров, в которых не существует понятия времени, ожидают Спящего. Король еще помнил захватывающее чувство свободы и радость открытия. Он забыл тогда все на свете, он пел, смеялся и кружился среди звезд. Он мог так и умереть среди них.
— Надо перенести его в его комнату, — сказал Гэйлон.
— Но, милорд, — запротестовал Нильс, — комната еще даже не оштукатурена и не обставлена мебелью.
— В таком случае прикажите перенести туда кровать. Немедленно.
Ступайте! Все.
Фитцуол замялся на пороге:
— Сир…
— Делайте как я сказал! Комната герцога находится напротив моей. Я найду вас там. Пришлите кого-нибудь, чтобы перенести сундук.
Оставшись один, Гэйлон в молчании созерцал своего неожиданного коллегу. Дэви пережил ксенарскую войну, и последние несколько лет король привычно относился к нему как к взрослому мужчине. Однако, внимательно вглядываясь в юное лицо герцога, король был поражен его свежестью и чистотой. Сколько же ему сейчас лет? Недавно исполнилось двадцать. В сущности, почти ребенок.
Дэви унаследовал склонность к колдовству от своего отца, и король знал, что все это время он страстно желал обладать своим собственным Колдовским Камнем. И все это время Гэйлон втайне надеялся, что это желание не исполнится. Магическая власть несет в себе многочисленные опасности, которые поражают не только тело, но и душу. Было бы лучше, если бы герцог никогда не почувствовал вкуса этой власти, но теперь, увы, было слишком поздно.
Король просунул одну руку под плечи Дэви, другую — под его колени и поднял его с такой же легкостью, как одного из своих сыновей. Юноша может никогда не вернуться, заблудившись в Снах. Его душа затеряется во времени, и в конце концов герцог Госни будет погребен в Занкосе, за сотни километров от родины.
Ослепительная вспышка света сменилась кромешной тьмой, в которой Дэви почувствовал себя летящим без цели и направления. Впереди сияли многочисленные точки, окруженные цветными лучами. «Наверное это звезды», — подумал Дэви. Позади него разверзлась черная бездна.
— Орим! — беззвучно закричал герцог в пустоту, уже зная, что ответа не будет.
Черный Король научил его, как пользоваться Камнем, чтобы погрузиться в Сновидения. Но Дэви совсем забыл спросить его, как оттуда вернуться. Бесчисленное множество иных миров ждет юного чародея, обещал лукавый призрак. Эта мысль заставила Дэви ужаснуться, что он так долго пренебрегал всесильной властью Камня.
Первый шаг был труден. Отправляющийся в бессрочное путешествие в Страну Сновидений, должен освободиться от власти собственного тела, крепко привязывающего к этому миру, испытать своего рода маленькую смерть. Дэви пришлось преодолеть страх, когда он решился овладеть этим притягательным мастерством. После многонедельного путешествия он привык действительно считать себя настоящим чародеем. Теперь эти воспоминания были приятны ему именно необходимостью держать их в строгой тайне.
Пустота поглотила его, и его охватило легкое беспокойство. Он отогнал его. Пустяки! Все равно мощь Камня принадлежала ему. Дэви поднес Камень к глазам и уставил немигающий взгляд в его голубое свечение, приказывая вернуть себя домой. Камень подчинился, но совершенно не так, как он ожидал. Кромешная тьма, казалось, растворилась в теплом свете масляной лампы.
Его мать сидела на краю узкого ложа и шила. Ее наперсток вспыхивал искоркой в свете лампы, когда она подносила шитье близко к лицу, прищурив зеленые, как у него, глаза. Годы и слабое зрение замедляли ее работу.
— Мама! — осторожно позвал Дэви, боясь испугать ее, но она даже не вздрогнула, продолжая накладывать аккуратные стежки.
Холодная, жесткая женщина. Его детство не было обременено нежными материнскими чувствами, хотя он никогда не сомневался в ее суровой любви к нему. Его поразила мысль, что Сандаал Д'Лелан во многом похожа на его мать, тщательно скрывающую свои эмоции. Почему? Ну почему они так боятся любви? Дэви посмотрел на свою мать новыми глазами и наконец понял. Она боялась не любви, а возможности ее потерять. Боль была слишком велика. Это же относилось и к Сандаал.
Опечаленный герцог закрыл глаза и открыл их уже в другом помещении. Камень выполнил его подсознательное желание. Нежный, напоминающий звучание мандолины голос коснулся его слуха. Комната была залита утренним солнечным светом. В глубине ее на краю кроватки Робина сидела скрестив ноги Сандаал Д'Лелан. Разметав рыжие кудряшки, малыш пытался бороться со сном, но был безнадежно затерян в мелодичных лабиринтах песни.
А Дэви почувствовал себя столь же безнадежно опутанным темной красотой девушки. Когда он видел и слышал ее, в его груди рождалось сумасшедшее желание. Когда-нибудь ему удастся убедить леди Д'Лелан, что ради любви стоит рисковать. Ее голос затих, и она медленно повернулась, вглядываясь в тени в углу комнаты.
— Миледи… — тихо прошептал юноша, но она смотрела сквозь него и молчала.
