Я немного опешил. Вот же попал, старик — не только псих, но ещё и склеротик. Не он ли сам меня позвал попить чаю и поговорить о Цитадели Миров? А теперь спрашивает — зачем я здесь?
— Вы хотели поговорить, — спокойным тоном напомнил я, — о Твердыни Миров!
— Батюшки, — хлопнул в ладони старик, — а ведь точно! Эх, совсем старым становлюсь, уже и склероз мучает.
Я смотрел на деда, что сокрушался по поводу своей старости. Что‑то в нем было не так! С виду, как будто, обычный бродяга: грязные залатанные штаны, клетчатая рубашка, потертая кожаная куртка и немало повидавшие сапоги. Седые волосы на голове были растрепаны, борода — тоже не слишком ухожена, и немного неаккуратно подстрижена. В общем, типичный престарелый попрошайка, может даже обычно сидит с протянутой рукой возле какого‑то храма, чтобы насобирать милостыни на бутылку чего‑то сорокаградусного. Но все же, что‑то в нем было не так, что‑то не вязалось с общей картиной. И тут меня осенило — глаза. Его глаза не были глазами старика. В них играл озорной блеск пылкого молодого юнца, любопытство человека, который ещё не разучился удивляться сюрпризам жизни, который все ещё изучал этот мир и искал новое каждый день. И ещё, эти глаза смотрели с лёгкой насмешкой, такой ироничный взгляд, как у вампиров. Вот только разница в том, что глаза последних полны холодной безжалостности и неутолимой жажды крови. Глаза же этого деда скорее, напротив, излучали тепло.
— Цитадель миров… Твердыня миров… — забубнил себе под нос старик, — Башня соприкасания реальностей… Как только это моё творение не называли, сейчас и не вспомнишь всех его имён.
— Вы действительно создатель этого загадочного места? — с интересом спросил я.
— Да, когда‑то я построил эту башню, — задумчиво ответил старик.
— С какой целью? — тут же спросил я. Хоть это, наверное, и было немного грубо, но любопытство просто распирало меня.
Старик удивлённо посмотрел на меня, как будто я задал совсем глупый вопрос, ответ на который и так очевиден.
— Ну, вы даёте, юноша, — засмеялся он, — разумеется, для того, чтобы каждый, у кого есть вопросы, мог бы найти на них ответы. А для чего же ещё строят башни?
Тут уж пришла моя очередь удивляться, судя по направлению разговора, у кого‑то из нас двоих явно не все дома. Или же этот хитрый дед просто издевается надо мной? Что ж, поиграем в эту игру.
— И что бы найти ответы, нужно научиться правильно задавать вопросы? — улыбнулся я, вспомнив слова Великого Мастера.
— А вы не безнадежны, молодой человек, — громко засмеялся дед. — Кексик?
После этих слов старик протянул мне тарелку, на которой лежало пять кексов, настолько черствых, что ними, казалось, можно было бы бить орехи. А один из них был ещё и покрыт плесенью. Вдруг, по тарелке пробежал довольно крупный жук.
— Пардон, — сказал дед, схватил жука и подкинул его вверх, где одна из птиц ловко схватила насекомое на лету и тут же проглотила его.
— Эээ… пожалуй, я буду только чай, — я постарался не слишком показывать своё отвращение, мне не хотелось обижать этого старичка. Как бы там ни было, я все‑таки в гостях.
— Ладно, а я вот возьму один. — Дед взял с тарелки один кекс и начал дробить его пальцами. Тут же ему на плечо сел большой чёрный ворон. — Кушай, Плутарх, — дед отрывал от кекса крупные куски и скармливал их ворону, который аккуратно брал их своим клювом из рук старика. Я немного засмотрелся на это забавное зрелище.
— Люблю воронов… — задумавшись, произнёс я.
— Мудрые птицы… — неопределенно ответил старик, — но люди недолюбливают их из‑за своей суеверности.
— Ой, чайник‑то закипел, — спохватился старик, — он вскочил со стула и начал возиться с чаем, ворон и не думал улетать с его плеча.
Через несколько минут передо мной стояла большая чашка горячего чая. Как не странно, но чашка оказалась куда чище всех остальных вещей в этой грязной комнатке, и я уверенно надпил чай. Он был крепким и горьким, но я не решился попросить сахар.
— Вопрос не в том, как найти Твердыню Миров, — сказал старик, отпив из своей чашки и продолжая кормить ворона, — вопрос — зачем?
— Как оказалось, чтобы спасти мир, — улыбнулся я, решив, сразу рассказать все как есть. Что‑то мне подсказывает, что лгать этому старику не стоило, он все равно узнает правду. Хотя, судя по его словам на крыше, он уже и так знал не мало.
